Штурманы стр. 42
в чащу. Ничего не понять!
20—25 метров. Наверное, стрелки высотомера уже на нуле. Мелькнуло полотно посадочного «Т». Расчет на посадку Вадов выполнил с «промазом». Но к нему, пожалуй, не придерешься. Полянка-то мала. И садится на ней он впервые. Стоп! Что это?.. На опушке леса, укрытые елками и маскировочными сетями, — самолеты противника. Ушаков обрадованно доложил командиру.
— Тоже вижу, — отозвался Вадов.
Оглушительно, с надсадой взревели моторы. Вадов, уходя на второй круг, добавил газ… Пять… шесть… семь самолетов… автоцистерны, грузовики… Верхушки деревьев зубьями частокола неслись к самолету, — Владимир прижался к спинке сиденья, — в последний миг нырнули вниз. И снова вокруг безбрежный лес.
— Сколько насчитал? — не вытерпел Вадов.
— Восемь истребителей и несколько бензозаправщиков!..
— Надо уточнить. Зайдем еще раз. Боюсь, как бы не ложный!
— Действительный! Действительный! — заверил Ушаков. — Я рассмотрел.
В эту секунду снова вровень с кабиной командира с обеих сторон появились «Кобра» и «Удав». «Кобра», повернувшись к Вадову, грозил сжатым кулаком. Вадов согласно закивал головой, затем показал на аэродром и поднял вверх два пальца. «Сяду, мол, на втором заходе…»
«Кобра» тоже поднял вверх два пальца, а затем движением ладони показал посадку. И вдруг нажал на гашетку. Прерывистые ленты огня вырвались из самолета, исчезли вдали. «Учти, не сядешь при втором заходе — расстреляю», — грозила «Кобра». Вадов снова закивал головой. «Мессеры», закончив переговоры, немного отстали. Минуты через три Вадов вывел самолет из последнего разворота, начал снижение.
— Стрелки! Приготовиться!
— Есть приготовиться!
— Сможете при этом ракурсе мгновенно открыть огонь?
— Вполне!
— Каждый наблюдайте за своим гадом и ждите команду!
…Поляна. Высота 50 метров. На этот раз Владимир уже издали увидел вражеские самолеты. Некоторые раскрыты, в моторах копаются техники… 14… 15… 18…
— Вижу 24 самолета! Аэродром настоящий!
— Экипаж! Огонь! — приказал Вадов и, дав полный газ, убрал шасси.
Стрелки метнулись к пулеметам. Почти не целясь, в упор резанули по «Кобре» и «Удаву» длиннющими очередями.
Перевернувшись через левое крыло вверх брюхом, «Кобра» свалилась на землю и заскользила по ней «блином», крутясь волчком. «Удав», вздрогнув и резко накренившись, с правым разворотом врезался в деревья, делая просеку. Через мгновенье громыхнули взрывы, клубящиеся огненные облака взметнулись к небу.
Владимир из носового пулемета бил по бензозаправщикам и самолетам. Третий взрыв… Огненный гриб взвился над лесом.
— «Сокол»?! «Сокол»?! — вызвал по рации Вадов. — Я — «Голубь»! Курс — 86! Квадрат 55—3! 9 минут лету! Ориентируйтесь по горящему лесу!
Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Густеющие сумерки обволакивали землю. В низинах лужицами разлитого молока стелился туман. Небо, подсвеченное лучами солнца, все еще было ясным и золотистым на западе и серым, темнеющим на востоке… На полпути к линии фронта Владимир высоко над собой увидел колонну звеньев своих самолетов. Доложил Вадову.
— Молодцы! Пусть кончают с «удавами»…
После посадки, по дороге на командный пункт, Вадов говорил Ушакову:
— В этом районе не значилось ни одного аэродрома, а активность вражеской авиации в последнее время резко повысилась. Возникла мысль: аэродром где-то здесь, совсем недалеко от линии фронта. Провели сплошное фотографирование и ничего не обнаружили… Что делать? Вот тогда и решили использовать предложение фашистов. Нам поручили разработать и выполнить эту операцию. И вот мы ее выполнили, брат! Очень ценным считаю твои предложения — выполнить операцию вечером и патрулирование полка в