«Штурмфогель» без свастики стр. 38
от молодых сил нации незамедлительного исполнения своего долга. Германия нуждается в быстром омоложении. Я уверен, что фрейлейн Эрика, во всех отношениях примерная девушка, хорошо понимает свой патриотический долг.
— У нее остается право выбора…
— Ерунда. Она слишком юна, чтобы самостоятельно выбирать достойного арийца. Ей нужно помочь сделать правильный выбор. Подобная помощь будет высокопатриотическим поступком, фрейлейн Ютта.
— Вы переоцениваете мое влияние, господин Зейц.
Зейц уселся на ручку Юттиного кресла, приблизил к ней свое лицо. Глаза его сузились.
— Это вы, фрейлейн, недооцениваете меня. — Он рассмеялся. — Хватит сказок, Ютта, хватит сказок. Она похолодела. Непроизвольно дрогнули ресницы.
— Какие сказки вы имеете в виду? Она взглянула прямо в узкие глаза Зейца. Он все еще смеялся.
— Разве вы не любите сказок, Ютта? Разве вам их не читали в детстве? Бабушка? Ха-ха-ха. Или дядюшка? Ха-ха-ха. Или тетушка?.. У вас же есть тетушка?
— Да, в Берлине… Но я что-то не понимаю вас. Вы… Не может быть!
Зейц, казалось, не замечал ее смятения.
— Видите. Тетушка далеко, она не может помочь своей любимой племяннице. Прелестной фрейлейн Ютте. А ведь ей очень нужна помощь. Одиноким девушкам трудно жить на свете. Их каждый может обидеть…
Зейц положил обе руки на зябкие плечи Ютты. Она дрожала. Все в ней протестовало против смысла произносимых им слов. Так это он Март? Невозможно! Но как тогда он узнал? Значит, провал. Их раскрыли. Надо закричать, предупредить его. Март сидит там, внизу, не зная, что такое Зейц, не догадываясь. Или там никого нет? Его схватили уже. И теперь мучают ее. Там внизу чужие. Кричать бесполезно. Или… Это все-таки он, наш? И все это лишь маскировка, игра… Но можно ли так играть?
Она не могла вымолвить ни слова.
— Кто защитит одинокую девушку? Добрый принц? Гордый дух? Рюбецаль? Вы верите в Рюбецаля, Ютта?
Он проверяет ее. Ну конечно.
— Да.
— Я буду вашим Рюбецалем, фрейлейн, — серьезно проговорил Зейц. — Как вам нравятся такой дух? Несколько крепок, не правда ли?
Нет, это невозможно. Тут какое-то страшное совпадение. Надо успокоиться. Надо ждать. Он не сказал заветных слов о дядюшке Клаусе.
— Откуда вы знаете, что я любила сказки? — проговорила Ютта вслух.
— Зейц знает все. Запомните это. Я же дух. Могу быть добрым. Могу быть злым. Но вы ведь добрая девушка, Ютта?
— Вы знаете, у меня прошла голова. Я хочу сойти вниз. Только разрешите мне привести себя в порядок.
Зейц вышел, а Ютта еще долго сидела в кресле, не шевелясь, слушая, как утихает сердце, стараясь понять, что же произошло.
Когда она спускалась
по лестнице, ловя и оценивая прикованные к ней взгляды сидящих за столом, в наружную дверь постучали.
— Открой, Ютта, — сказала Эрика, по-видимому не очень довольная ее появлением.
В дверях стоял, улыбаясь, пожилой худощавый офицер. Наискось от правого глаза тянулся под козырек тонкий шрам. Офицер погасил улыбку.
— Передайте профессору, что его просит извинить за поздний визит капитан Коссовски.
Она пошла докладывать, а навстречу ей из зала надвигался, раскинув руки, коренастый капитан.
— Зигфрид, затворник? Ты ли это?
Глава пятая
Мир — твое кольцо
Утвердив план нападения на Советский Союз — план «Барбаросса», — Гитлер задумался над экономическими ресурсами для будущей большой войны.