Судьба убийцы стр. 616
почему ты не отдашь?
Я хотела, чтобы он ответил, что хочет жить и ему еще надо сделать много важного в этой жизни. Что ему страшно.
Вместо этого он совершенно спокойно сказал:
– Мы оба знаем почему, Би. Ты писала об этом, он, в общем-то, сам мне об этом говорил. Это ему решать, и только ему. Твои сны говорили об этом. Ты записала, и я прочел. Черно-белая крыса убегает от него. В своем последнем письме мне он писал, что лучше бы я не возвращался и он бы мог сам решать за себя. Он писал, что понял, как я использовал его снова и снова. – Он вдруг резко втянул ртом воздух и спрятал лицо в ладонях. И весь затрясся от рыданий. – Если бы он хотел отомстить мне за все, вышла бы отличная месть. Это худшее, что он мог мне сделать. Теперь я знаю, каково это, когда тебя бросают. Как я бросил его.
Что я наделала?
Мне на ум пришли слова, которые я слышала от отца, читала, слышала от других людей.
– Никогда не делай ничего, прежде чем поймешь, чего ты уже не сможешь больше сделать после этого.
Он медленно поднял голову и посмотрел на меня:
– Не слово в слово, но почти. – У него был больной и усталый вид. – Никогда не делай ничего непоправимого, пока не поймешь, чего ты уже не сможешь сделать после этого. Эти слова я много лет назад услышал во сне. Эти слова я решился сказать королю Шрюду, чтобы он не позволил принцу Регалу убить незаконнорожденного сына Чивэла. Я знал, что этих слов хватит, чтобы спасти Фитцу жизнь. В первый раз. – Он покачал головой. – И еще много раз после я вмешивался в события, чтобы не дать оборваться волоску, на котором висела жизнь Фитца. Чтобы он остался жить и я мог использовать его как рычаг, направляя мир на новый путь.
И мир вокруг меня в одночасье перевернулся.
Я сказала, тщательно выговаривая каждое слово:
– Ну ты и дурак!
Он так удивился, что на миг даже забыл о боли.
Может, я еще сумею исправить то, что сделала? Чтобы он сделал то, что должен?
– Я врала тебе! – шепотом выпалила я. – Я знала, что ты читаешь мой дневник. Читаешь мои сны. Я написала это, потому что не придумала ничего лучше, чтобы сделать тебе больно! Я солгала, чтобы причинить тебе боль. За то, что ты дал ему умереть, а сам остался жить. За то, что он любил тебя больше, чем меня! – Я набрала побольше воздуха. – Он любил тебя больше, чем кого-либо из нас!
– Что? – выпалил Шут и застыл с открытым ртом и вытаращенными от удивления глазами.
Можно подумать, он не знал, что его всегда любили больше всех. Что он всегда был Любимым.
– Ну дурак же! Вопросы дурацкие задаешь! Иди к нему! Прямо сейчас. Он хочет быть с тобой, не со мной! Иди!
Я что, сорвалась на крик? Мне все равно. Пусть все таращатся как на представление, пусть хоть весь лагерь проснется и уставится на меня. А ведь и проснулся. Дьютифул стоит с мечом наготове, озираясь в поисках врага. Все полусонные, разбуженные
моим криком. Нед изумленно моргает, отвесив челюсть, Неттл