Судьбы местного значения стр. 138
информацию о действиях противника. И Георгий Константинович меня поддержит.
– Поддержу! – кивнул Жуков, при этом несколько загадочно посмотрев на товарищей из ГБ.
Меркулов с Судоплатовым переглянулись. У обоих возникла одинаковая мысль, но озвучивать не стали. Из всех присутствующих настоящий источник знали двое, то есть комиссар ГБ третьего ранга и старший майор, Шапошников частично, а Попель вероятно. Георгий Константинович более чем частично – первичку сводных данных от разведотдела дополнил докладными и рапортами от бригадного комиссара. Логика с интуицией у Жукова на высоте – о многом мог догадаться, недаром глянул с прищуром. Но с начальником Генерального штаба можно поговорить потом, а сейчас имеется срочное дело.
– Мы тоже воспользуемся моментом, – сказал комиссар третьего ранга, – нам надо успеть до начала церемонии награждения приватно побеседовать с товарищем Попелем.
– Только не сватайте Николая Кирилловича к себе, – хмыкнул маршал. – Мы с Георгием Константиновичем первыми предложили бригадному комиссару работу в Генеральном штабе.
Меркулов с Судоплатовым вновь переглянулись.
– Это не нам и не здесь решать, – ответил комиссар ГБ третьего ранга. – Пойдемте, Николай Кириллович, у нас мало времени.
Первым двинулся Меркулов, за ним Попель, следом Судоплатов, явно ощущая пристальный взгляд Жукова.
Не доходя до прохода во Владимирскую залу, Меркулов свернул к дверям, ведущих в аванзал. Сотрудники УКМК НКВД распахнули створки и сразу прикрыли, как троица миновала створ.
– Проходите, Николай Кириллович, садитесь, – сказал комиссар ГБ третьего ранга, показывая в угол залы, где к угловой кушетке, что около каминного окна, приставили обычную кушетку.
Попель сел на угловую, Меркулов с Судоплатовым присели напротив.
– Николай Кириллович, – начал комиссар ГБ третьего ранга, – наше внимание к вам не случайно. Ваша деятельность…
– А что с ней не так? – насторожился Попель.
– Все так, – ответил Судоплатов. – Но изменились вы кардинально.
– Так война, – пожал плечами бригадный комиссар. – Она всех меняет.
– Согласен, но в вашем случае все началось 27 июня, не так ли?
Попель вновь пожал плечами. Напряженность и волнение ему удалось удержать, хотя опытные разведчики заминку заметили сразу.
– То, что произошло с вами 27 июня, очень сильно изменило вас, – произнес Меркулов.
– У вас открылось тактическое и стратегическое мышление, – стал перечислять Судоплатов. – Большая часть запланированных действий танкового сражения, начавшегося под Дубно, исходила от вас.
– Песни сочинили, да какие! – улыбнулся Меркулов. – Вся страна распевает. «И, значит, нам нужна одна победа. Одна на всех. Мы за ценой не постоим!»
– Поменялся стиль речи, – продолжил Судоплатов, – и почерк изменился. Причем сильно.
– Ваш почерк до 27 июня, – сказал уже комиссар ГБ третьего ранга, – очень сильно отличается от такового после.
– Грамматика, орфография, стиль, информативность написанного, – перечислил старший майор. – И речи ваши стали взвешенными, правильными. Будто вы в одно мгновение академиком стали.
– Что же в этом такого, спросите вы? – Меркулов подался чуть вперед.
Николай Кириллович смотрел то на одного, то на другого, понимая, что товарищи из ГБ не зря разыграли этот спектакль, постепенно подводя его к требуемому результату. Это тревожило. Сказать чистую правду? Тогда как объяснить его состояние с двумя сознаниями? Озвучишь – упекут в дурку в момент. Что же делать?
– Что же в этом такого? – вздохнув, спросил Николай Кириллович, продолжая размышлять о вариантах объяснения.
– Ничего, – сказал Меркулов, – если бы не некоторая информация, полученная из разных, независимых друг от