Судьбы местного значения стр. 139
друга источников.
– Причем люди, что передали эту информацию, – произнес Судоплатов, – тоже в короткий срок изменились кардинально. Точь-в-точь как вы.
– И эта информация оказала большое влияние на обстановку на фронтах, – понимая, что лучше идти навстречу, сказал Попель.
Лица обоих разведчиков посветлели, но продолжению беседы помешали – двери с парадной лестницы распахнулись, и в аванзал вошла группа из нескольких человек. Первым шел Сталин, чуть отстав, Берия, за ним в ряд шли Калинин, Жданов, Ворошилов. Их сопровождала пара охранников с Власиком.
Меркулов, Судоплатов и Попель вскочили.
Иосиф Виссарионович на ходу поднял руку, жестом показав позади идущим, идите, мол, а сам направился к троице. За ним последовал только Берия.
– Здравствуйте, товарищи! – поздоровался первым Сталин.
– Здравия желаем, товарищ Верховный Главнокомандующий! – четко выдохнули Меркулов, Судоплатов и Попель.
– Вах, оглушили, – улыбнувшись, проворчал Иосиф Виссарионович. – Я пока председатель Государственного комитета обороны! Николай Кириллович, – Сталин прищурился, – вам надо пройти в зал для награждения, сегодня ваш день.
После чего, взяв под локоток бригадного комиссара, двинулся к проходу в Георгиевский зал.
– А завтра вы все товарищам расскажете, ничего не утаите, – сказал он Попелю. – Даже невероятное…
Лаврентий Павлович знаком подозвал Меркулова и Судоплатова.
– С товарищем Попелем побеседуете завтра, – тихо сказал нарком. – Сейчас вы, Всеволод Николаевич, езжайте в управление, в канцелярии вас папка с материалами ждет. А вы, Павел Анатольевич, на базу особой группы, и прихватите майора Ильина. Пепел-пятый очнулся. Выясните – когда можно будет побеседовать с ним…
Эпилог 1
В ушах стоял звон. Тошнило. Мир качался и плыл. Андрей приподнялся, но прострелило руку и сильно заболела голова. Он невольно застонал. Новая попытка – медленно, чтобы не потревожить голову и руку, поднялся, прищурился, поморгал – глаза слезились от едкого дыма, и что творится вокруг, удалось разглядеть не сразу.
Все вокруг изрыто дымящимися воронками. Чадила раскуроченная взрывом полуторка. Догорала опрокинутая телега по ту сторону дороги. И тела, тела, тела…
– Мама, Анька, вы где? – позвал Андрей.
Взгляд наткнулся на что-то знакомое. Кусочек ткани в горошек, туфля и засыпанная землей…
– Мама? Мама-а-а!
Андрей истово рыл землю, срывая ногти, до крови закусив губу. Правая рука слушалась плохо и почти не чувствовалась, но он рыл. Показалась голова. Ощупав спутавшиеся волосы, понял – мама лежит лицом вниз. Стал отгребать землю. Отрыл руку. Потянул, от усилия потемнело в глазах и мир вновь поплыл. Борясь с тошнотой и плача от боли, Андрей тянул изо всех сил. Земля выпускала маму неохотно. Пот заливал слезящиеся глаза, и мальчишка не сразу увидел сестру. Аня лежала под мамой. На остекленевшие глаза сыпалась земля. Андрей упал на колени.
– Мама… мамочка… нет… нет… – плача, шептал он.
Он вспомнил взрывы, вой самолетов, как бежали от дороги, как мама толкнула его в яму, схватила Аню, но укрыться не успела – огненные трассы с пикирующего самолета прошили обеих, а потом взорвалась бомба и что-то горячее впилось в руку…
Мамино лицо было серым, холодным. Полуоткрытые глаза безжизненны. На животе и спине большие почерневшие от земли кровавые пятна…
Андрей знал, как выглядит смерть. Три года назад на его глазах бандиты убили отца. Мальчишку, забившегося под телегу, – не тронули. Андрей тогда долго сидел, держа папину голову. Теперь одной рукой он обнимал маму, второй