Судные дни стр. 110
той же раздражающей эксцентричностью, которая пышным цветом растет в долгой изоляции. Интересно, задумался Кайл, может, они все были двинутыми на голову еще до секты, или это она сделала их совершенно чужими для нормального мира, где они позже пытались жить? Сьюзан и Гавриил вели себя достаточно спокойно на съемках, но по обоим было видно, что они так и не смогли вернуться в общество. Стали изгоями и неудачниками. К тому же с ними не хотелось долго разговаривать или иметь дело, постоянно казалось, что они заразны. Только Макс преуспел после Катерины, но, впрочем, назвать его нормальным тоже язык не поворачивался.
Рассказ Марты о
первых днях в секте придется сильно редактировать и пустить за кадром. Совершенно типичная история: девочка из бедной семьи, жестокий и редко появляющийся отец, пьющая мать. Бросила школу, убежала в Сан-Франциско. Наркотики, жизнь коммуной, эйфория шестидесятых. Ее занесло в Лос-Анджелес с каким-то байкером, приторговывавшим наркотиками, и там, на бульваре Санта-Моника, она встретила загадочных людей из Храма, наряженных в мантии, говорящих о Боге в себе, спасении и рае.
Они стали новой семьей, которую она искала. Они дали ей смысл. Марта верила в предсказанный Армагеддон и верила, что избрана пережить его. Терапевтическая сила самопознания в бедной жизни, где ничего подобного сроду не было, в сочетании с наркотиками, которые в секте ели горстями, как конфеты, сильно изменила Марту. Так она попала в пустыню, а потом уже стало слишком поздно, потому что возвращаться было некуда, даже сама планета в семьдесят пятом году казалась ей древней и ветхой. Худшее, что с ней тогда могло случиться, – это слава.
– Марта, многие из людей, которые пришли в Храм Судных дней с семьдесят четвертого по семьдесят пятый год, никогда не видели сестру Катерину. Но в семьдесят втором, когда секта еще действовала в Лос-Анджелесе, и в первый год жизни в шахте сестра Катерина еще появлялась среди своей паствы, и вы ее встречали.
– Да.
– Я читал ваши интервью Ирвину Левину, но, может, со временем вы вспомнили что-то еще.
Марта ткнула сигаретой в сторону Кайла:
– Вот что я вам скажу. Люди считают, что Левин написал какую-то чушь. Что он все сочинил. Так вот – нет. Большую часть моих слов и Бриджит он передал вообще без изменений. Но это выглядит так дико, что люди просто не верят. А многое из того, что я рассказала, он так и не использовал. Потому что там все еще хуже.
– Вы могли бы привести пример?
Марта лукаво улыбнулась:
– Мы до этого доберемся. Но, как я говорила Максу, нужен контекст. Иначе нет смысла.
– Конечно.
– Вы все, киношники, одинаковые. Ирвин был детективом. Ну, в смысле репортером. Суды. Полиция. Убийства. Наркотики. Тюрьма. Изнасилования. Всякое такое. Все, что кончается судом. Он хотел, чтобы все читали его труд как книгу о Чарли Мэнсоне. Поэтому часть из того, что я рассказала, он не использовал. Просто не поверил. Подумал, что мы все напридумывали под наркотой. Странно, что сейчас всех интересует именно это.
– Всех?
Марта оскалилась:
– Вы же поэтому хотите скорее перейти к сути? Макс мне рассказал о том, что его действительно интересует. О тех, других.
Кайл подавил приступ гнева. Не в первый раз он подумал о