Судные дни стр. 112
и было. А дело дошло и до тел, – Марта вертела в пальцах пепельницу.
– Тел?
– Изнасилования. Содомия, – она пожала плечами, – а еще нас били, – и надолго замолчала. Смотрела в окно, как будто хотела туда выпрыгнуть. – Ей все это нравилось. Нравилось, когда мы умоляли о прощении. Думаю, наши мольбы ее возбуждали и когда она сама их слушала, и когда о них рассказывали Семеро. Было совершенно неважно то, в чем мы провинились. На исповедях мы часто все придумывали, лишь бы что-то сказать. Ее возбуждало… подчинение. Мы боялись ее и рассказывали обо всем в том старом сарае, который она звала храмом. Я видела это в ее глазах. Зеленых глазах этой поганой мрази!
Марта замолчала, руки у нее дрожали. Она неловко затушила сигарету, зажгла новую. Покосилась на бурбон.
– О, они так радовались, когда кто-то плакал, или кричал, или просто лежал, тихо, уйдя в себя, сломанный и безмолвный. Все могло служить ей оружием. Секс. Солнце, на которое она выставляла людей. Ночной холод, куда она могла их выкинуть. Иерархия в секте. Наши дети. Все шло в ход.
Марта затянулась. Сигарета вспыхнула так, как будто могла спалить всю кухню.
– Мы так боялись. Так она нами и управляла. Страхом. Никто долго не ходил у нее в любимчиках. Но, если Катерина улыбалась, или кто-то из Семерых говорил тебе доброе слово, ты готов был на все, на все, лишь бы остаться среди избранных.
– Почему она изменилась, Марта? Вы можете предположить, почему она стала вести себя подобным образом? Почему начала так с вами обращаться?
Марта понимающе улыбнулась и кивнула:
– Конечно. Это случилось, когда люди стали уходить. Она этого не вынесла. Как будто они чем-то задели лично ее. В семьдесят третьем люди постоянно появлялись и уходили. В семьдесят четвертом они стали только уходить. Когда она и Семеро стали строже. Когда паранойя выросла до небес. Мы постоянно торчали в Юме и продавали эту чертову книгу. Как будто вечеринка закончилась, и никто не хочет заняться уборкой. Но она была умна. К тому времени Катерина прочно зацепила многих.
– Людям тяжело понять, почему вы оставались, когда еще могли уйти. Раз было так плохо.
Марта хмыкнула:
– Когда все бросил, идти некуда, ничего не остается. Цепляешься за то, что есть. И ты боишься ее, но одновременно боишься ее потерять. Чертовски боишься. Постоянно.
– Вы сожалеете о каких-то своих поступках?
– О многих.
– Не могли бы вы рассказать, во что были замешаны?
– Я могу тебе рассказать такое, в чем больше никто не признается, – Марта пожала плечами, – как мы постоянно обвиняли друг друга. Делали вид, что у нас есть тайные мысли. Телепатия, черт побери. Мы постоянно друг на друга стучали. В любое время. Все. Потому нас постоянно и били. Я даже на Присси и Бриджит донесла и видела, как Белиал их высек. Они в ответ тоже на меня накапали, а потом смотрели, как меня наказывают. – Она отодвинула стул с громким скрипом, от которого Дэн вздрогнул за камерой. Встала, повернулась спиной и задрала кардиган вместе с футболкой, как будто хотела раздеться. Впрочем, одежду подняла только до худых лопаток. – Хотите вставить это в фильм?
Кайл сам услышал, как сглотнул. Кивнул Дэну.
– Метка брата Белиала. Сукин