Судные дни стр. 148
тебе останется, как и всем нам, ждать смерти.
Кайл повернул ручку.
– Пожалуйста! Ты мне нужен.
Кайл остановился.
– Посмотри на триптих! И ты все поймешь! Обещаю!
Кайл открыл дверь и вышел.
– Подожди! Пожалуйста! История! Ты должен рассказать историю! Ты рожден для этого!
Он вдруг понял, что не хочет уходить, и возненавидел себя за это. Перед глазами пронеслись, как в быстрой перемотке, Сьюзан Уайт, Гавриил, Конвей, Суини, Эмилио, Марта Лейк; съемки в трех странах, ужасная тайна, на которую он наткнулся и в которую влез. Он знал, что всегда будет думать о шахте в Аризоне. О том, что же там случилось на самом деле. Всегда будет плохо спать. Бояться любого пятна на стене и шагов над головой. Будет возвращаться в мыслях, а то и во плоти в те места, чтобы посмотреть, ужаснуться, подумать. Он не мог вынести знания, но и незнание мучило с той же силой. Сколько раз за всю карьеру у него была такая возможность? Это же шанс стать тем, кто он есть. Показать всем, кто сомневался в нем и отвергал, что он собой представляет. Дело жизни. Возможно, последнее. Кайл сделал глубокий вдох.
– А если – если – я поеду и посмотрю на эту картину. Если доживу, конечно. Я узнаю все? Все, что ты знаешь?
– Даю слово. Когда ты вернешься – а ты должен вернуться, должен. Ты будешь знать то, что пришлось понять мне. Понять и принять. Подлинное наследство сестры Катерины – Кровавые друзья.
Двадцать пятьАнтверпен.24 июня 2011 года. 11.30– Макс просил меня рассказать вам о Никласе Ферхюльсте и Кровавых друзьях, правильно?
Кайл пожал руку доктору Питеру Гимену:
– Он отправил меня изучать какие-то картины.
– Вовремя, – нахмурился Питер, – к таким вещам нельзя относиться легкомысленно. – Потом он расслабился и улыбнулся: – Может быть, кофе? Или пива? Пива, наверное.
– Еще рано.
Питер покачал головой:
– Пиво подойдет лучше всего. Поверьте.
Они встретились на вокзале. Специалист по эпохе Возрождения уже ждал его на платформе, куда прибыл экспресс из аэропорта. Кайл сомневался, видел ли он когда-нибудь раньше человека в галстуке-бабочке. Даже удивился тому, что любой человек, связанный с Максом, оказывался эксцентричным, так как доктор Питер Гимен напоминал типичного безумного ученого. Снежно-белые волосы стояли дыбом, а узкое лицо, казалось, состояло лишь из носа, маленьких очков и густых бровей, как у одного из персонажей «Маппет-шоу», имени которого Кайл не мог припомнить. Сразу захотелось поделиться этой мыслью с Дэном, без которого он чувствовал себя очень одиноким и уязвимым.
За время полета Дэн звонил ему пять раз. От одного его имени в списке пропущенных звонков Кайл чувствовал тепло и облегчение. После ночи вдали от лучшего друга ему очень захотелось все уладить и забыть о ссоре в Сиэтле. Дэн оставил два сообщения – голос у него был непривычно тихий и очень неуверенный.
«Ты где. Позвони мне. Блин. Ты не поверишь. Я тут кое-что нашел. Боже».
Потом послышалось затрудненное дыхание и какие-то звуки, как будто тащили что-то тяжелое. Камера? После чего истекло максимальное время сообщения. Звонили в пять утра, когда Кайл проходил контроль в Станстеде. Он встал с дивана в кабинете Макса в полчетвертого утра. Спокойно проспал три часа, а потом Айрис разбудила его и