Судные дни стр. 150
содержат картины. В противном случае вы просто испугаетесь и ничего не поймете.
Они сели за деревянный стол у одного из баров на площади Гроте-Маркт, в тени собора Антверпенской Богоматери. Мощеные дорожки обвивали обширную площадь, целый лабиринт средневековых теней, темного стекла, чугунных балкончиков, башенок, стен, покрытых плющом и флагами. Собор вздымал к небу свои величественные башни, а переулки и кафе города у его подножия околдовывали своим немолчным шепотом. Кайл тут же принялся мечтать о панорамных съемках. Город был красив, но пугал.
Питер отхлебнул золотистого пива, которое принесли в бокалах в форме вазы. Кивнул в сторону площади:
– Сюда приходили фризы. Франки. Римляне. Викинги. Наполеон. Голландцы. Немцы. Приходили и уходили. Но они все оставляли что-то после себя. Что-то крайне любопытное. Антверпен притягивает странности. Коллекционирует их. – Питер посмотрел на Кайла поверх бокала. – А вы полагали, что это промышленный город? Ожидали краны и доки?
Кайл улыбнулся.
– Нет. Он – сама история. До такой степени, что его невозможно разгадать. Пока я говорил, город уже изменился. Это искусство. Вот почему сюда приехал Никлас Ферхюльст.
– Вы знаете о фильме, который я снимаю?
– Да. Макс мне рассказал. Я хотел бы его увидеть.
– Но вам известно, что мы нашли?
– Макс подтвердил кое-что, чего мы ожидали, да.
– Ожидали? – Он подавился пивом. – Кто «мы»?
Питер улыбнулся:
– Меценаты. И мои работодатели время от времени. Старая семья, которая не дает известным вещам попасть в плохие руки. То, что я вам покажу, однажды пыталась купить Катерина. Вы об этом знали? Не она первая, не она последняя.
– Любопытство меня убьет, Питер. Я не понимаю, как это связано с сюжетом, над которым я работаю.
Доктор посмотрел, как Кайл пьет пиво: сладкое, как вино, и освежающее, как холодный лагер.
– Осторожно, оно очень крепкое. По ногам дает.
– Отлично.
Питер открыл элегантный портсигар, вытащил сигарету и предложил собеседнику.
– Вы видели немало странного, – это было утверждение, а не вопрос. Питер зажег свою сигарету и поднес огонь Кайлу. – Все, кто ищет старых друзей, узнают такое, чего предпочли бы не знать, – он оставил эту мысль висеть в воздухе. Огляделся, почти не поворачивая головы. – Как Никлас Ферхюльст. Он видел разные вещи, которые не хотел видеть. И рисовал их. После того как убежал из одного местечка во Франции, о котором вы, думается, осведомлены.
– С фермы? – нахмурился Кайл.
– Более или менее. Тогда, в 1566 году, там был город.
Кайл вытер пиво с подбородка:
– 1566?
– Да. У сестры Катерины и ее последователей были предшественники.
Огромная древняя площадь как будто сжалась вокруг Кайла, загоняя его в холодную тень
у подножия почерневшего собора. Он вздрогнул.
Питер медленно выдохнул дым, любуясь его завитками на ветру.
– Люди приезжают сюда посмотреть на Рубенса. Брейгеля. Прочих. Но мне кажется, что Никлас Ферхюльст впечатляет сильнее всех. Он писал нечто, известное под названием «Святые скверны». Туристы этого не видят. Я бы сказал, что вы счастливчик, поскольку я покажу вам забытый шедевр. Но я не могу так сказать. Потому что, раз вы приехали сюда, значит, вы уже тоже вовлечены в дело. Ничего хорошего в этом нет.
– Кем он был?
Питер внимательно посмотрел на Кайла:
– Не он является целью вашего визита. Подобно вам, он был всего лишь