Судные дни стр. 78
заляпана маслом и томатным соусом. Все как обычно. И лоток чистый, и наполнитель в нем сухой. Окна закрыты.
Кайл взглянул на потолок. Паутина, черные точки мертвых насекомых в крошечных желтых кругах – как всегда на съемных квартирах. Старые пятна, на которые он привык не смотреть, – когда приехал сюда два года назад, все уже было так. Маленькая бабочка в углу. Мир за крошечным окном казался совершенно черным.
Но запах шел откуда-то из кухни. Сейчас он стал слабее, как будто недавно открыли окно проветрить. Так могло пахнуть из мусорного ветра, Кайл открыл его: пусто. Влез в шкафчик под раковиной: потянуло лимоном и полиролью. Не здесь. Проверил два шкафа: резкий аромат алюминия и пыльная нота. Пошел к шкафу, где хранил консервы и бакалею, открыл дверцу.
И отскочил назад. Наружу вывалилась банка ананасов, банка фасоли отскочила от микроволновки, за ними посыпались бульонные кубики, засохшая головка чеснока и зеленая сетка с одной луковицей внутри.
За маленькой лавиной накатил густой запах застоявшейся воды, высохшей падали, горелых спичек и мокрой одежды. Он выкинул из шкафа все банки и пакеты, сложив их с другой стороны. Дальняя стенка пошла пятнами.
«О боже, нет. Нет». Он отвернулся. «Не надо». Взглянул снова.
Пнул луковицу и покосился на пятна. Смотрел и смотрел, пытаясь найти в них смысл. Выглядело это так, как будто в стене лопнула фановая труба, и жидкость целый год пропитывала штукатурку и обои. Но когда он кормил кошку вчера днем, то шкаф открывал. Тогда стена была чистой.
Кайл осторожно протянул руку и ткнул пятно пальцем. Бумагу, казалось, опалило быстро потухшее пламя.
Он отступил на шаг и присмотрелся к широкой полосе в середине отметины, этого смрадного клейма, неожиданно появившегося сегодня ночью. Оно походило на рельефы, проступавшие на каменной кладке в Нормандии, на некрашеной штукатурке в подвале на Кларендон-роуд, на гладкой краске ванной комнаты в отеле Кана. Разные поверхности, но одинаковая цветовая гамма: опаленная, глянцевитая, влажная, мутные разводы грязных бинтов, черная жидкость, засохшая на саване, форма…
«Боже мой». Две длинные кривые полосы в центре внезапно показались знакомыми. «Локтевая кость, лучевая». Научные названия, запавшие в голову еще с уроков биологии в школе. С одной стороны что-то вроде ряда камешков оказалось костями запястья, обтянутого кожей. С другой явно виднелись шишки локтя. «…Плечевая кость». У ее головки еще такое забавное название по-латински получается, caput humeri, но Кайлу было не до смеха.
Как будто в его шкаф просунулось через стену чье-то предплечье. Похлопало дверцами; именно этот звук он и слышал во сне, словно в приоткрытое окно залезла чья-то рука, пошарила внутри, пошумела и исчезла, оставив свой отпечаток изнутри штукатурки, как укор для живых.
ТринадцатьВест-Хэмпстед, Лондон.17 июня 2011 года. 07.00Он позвонил Дэну:
– Ты где?
– Дома. Ты сбрендил, на часы смотрел?
– Знаю, семь утра. Приезжай. Пожалуйста.
На другом конце провода слышалось тяжелое дыхание, кашель, движение огромного тела.
– Зачем? Я сплю. Пришел домой в два.
– Ты должен это увидеть. Правда должен!
– Мне уже Маус позвонил насчет пленки из Нормандии. Еще вечером. Он сразу перешел к сцене в храме. И чуть с ума не сошел. Сказал, что ты его обманываешь насчет документалки, а сам снимаешь фильм ужасов.
– Может быть.