Суть Времени 2012 № 10 (26 декабря 2012) стр. 100
не может ничего не означать. А напротив, должно означать нечто абсолютно конкретное и супермасштабное. Нечто такое, по отношению к чему обычный политический переворот — это детский лепет .
Я еще раз обращу внимание читателя на то, как Бялый описал основную постмодернистскую затею в № 9 газеты «Суть времени». Описанное им в каком-то смысле напоминает пресловутый рассказ о том, как делается бублик: берется дырка и обмазывается тестом.
Если воспользоваться подходом Бялого, имеющем самое прямое отношение к нашей теме, данный рассказ слегка модифицируется и звучит так. Берется текст послания. Поскольку этот текст собран из кусков, его разваливают на куски. И каждый обсуждающий обсуждает один кусок. Это называется диссоциация. Но мало вырвать из послания кусок. Надо к этому куску добавить какую-нибудь свою, не имеющую к нему отношения, хрень. Разрыв на куски (диссоциация) и добавление к каждому куску определенной хрени, не имеющей отношения даже к тому, что сказано в куске (интерпретация), в сумме именуется деконструкцией. После деконструкции любой текст превращается именно в нечто гораздо более причудливое, нежели то, во что хотел превратить Рощина Лева Задов.
Особо опасные куски текста просто не обсуждаются. В этом согласованно участвует до сотни людей. Предположим, что тридцать из них это осуществляют по дури. Или по особой, так сказать,
незатейливости. Но семьдесят-то других делают это не по названным мною выше причинам, а по причинам совсем иным. И эти иные причины — извините! — должны иметь абсолютно конкретный характер. И пожалуйста, не надо разговоров о ЦРУ. Во-первых, ЦРУ таких чудес творить не умеет. Во-вторых, Запад обсудил послание Путина совсем не так, как его обсуждают в России.
И наконец, помимо обсуждения по данному принципу, есть и другие экзерсисы на ту же тему. Например, экзерсис А. Ципко, в котором Путину делается суперпредъява по причине его возмутительного и невыполнимого желания обеспечить единство нашей великой истории. И что, Ципко так упражняется по зову сердца? Понятно. Ципко, наверное, и в 2008 году по сугубо собственному желанию обвинял в преступнейшем стремлении сконструировать такое единство не только меня и Проханова, но и Виталия Третьякова.
И Проханов, и я для Ципко чужие (хотя и чужих-то без необходимости он так не облаивает). А Третьяков — это особ статья. Для того, чтобы так облаивать Третьякова, причем в крайне неудобный для Третьякова момент, нужно было получить прямое указание. Подчеркиваю — прямое. И недвусмысленное.
И не от Сванидзе же он его получал! Кто такой для него Сванидзе? Он получал такое задание от лица, которому отказать нельзя. Подчеркиваю, от конкретного лица. И что же это за лицо?
Говоря об этом лице, я, конечно же, имею в виду не тех, кто в виде всего лишь передаточного звена сообщает исполнителям, что именно надо говорить по тому или иному поводу.
Для того чтобы стать таким передаточным звеном, нужна пассионарность. Путин обсудил ее в послании, не правда ли? Ну, и я туда же. Только вот пассионарность — это Гумилев, который в узком кругу по ее поводу потешался. А вот пассионарии или пассионария… Пушкин считал Марину Мнишек своего рода пассионарией. И говорил: «Она волнует меня, как страсть». Я не хочу сказать, что Наталья Александровна Тимакова волнует меня, как страсть. Ни боже