Суть Времени 2012 № 10 (26 декабря 2012) стр. 101
мой. Но я твердо знаю, что она своего рода пассионария. А других таких в элите просто не существует. Но Тимакова не имеет ни достаточного авторитета, ни необходимых для подобного начинания особых отношений сразу со многими. Она может быть приводным ремнем и не более того. Но уж никак не двигателем.
Мне справедливо возразят, что тупой высокостатусный дядя будет вырывать из послания наиболее ему знакомую тему (то бишь «фильтровать базар») и говорить ни к селу ни к городу заученные слова, ничего не зная о постмодернистской декомпозиции. Согласен. Но таких примерно тридцать из ста. А остальные семьдесят? Не готов утверждать, что все эти семьдесят получили авторитетнейшую для них рекомендацию реагировать на послание постмодернистским, так сказать, способом. Но человек сорок, как минимум, такую рекомендацию получили. Ибо в противном случае они потешили бы свое интеллектуальное эго. А вместе этого…
Что обсуждает Е. М. Примаков на целой полосе «Российской газеты»? Неолиберализм… Нормальный либерализм… Индикативное планирование… Директивное планирование… Приватизацию… Остается и место для воспоминаний о своей деятельности. Для вас в этом нет странности? А для меня есть. Но если бы речь шла об одном Примакове, это можно было бы назвать флуктуацией (случайным выбросом). А когда таких флуктуаций одновременно происходит более тридцати (а в обсуждаемом мною случае их намного более тридцати), то это не флуктуации.
Ну, так что? Имеет постмодернизм отношение к нашей суперактуальной политике или нет? Если вы и теперь считаете, что нет, то… То я в дальнейшем буду приводить все новые и новые аргументы.
Постмодернизм и другиеИмеет постмодернизм отношение к нашей актуальной политике или нет? Если вы и теперь считаете, что нет, то… То я в дальнейшем буду приводить все новые и новые аргументы
Сергей КургинянИногда меня упрекают в том, что я использую для описания нашей незамысловатой реальности что-то чересчур замысловатое. Например, постмодернизм. «Ну где мы, а где этот постмодернизм?» — спрашивают меня иногда. И сетуют на то, что я слишком далеко ухожу от конкретной политики: «Постмодернизм, контристорический субъект, метафизика, тудыть ее растудыть…»
Други мои! Я занимаюсь политикой (а также аналитикой, политологией и так далее) уже почти 30 лет. И далеко не сразу я начал настойчиво говорить о постмодернизме и прочих «замысловатостях».
Говорить о них я начал только потому, что суть процессов ускользает, если ты используешь простой и незатейливый аппарат — марксистский или иной. Назвав марксистский аппарат простым и незатейливым, я никоим образом не хочу дискредитировать Маркса.
Прежде всего, считаю необходимым во всеуслышание заявить, что если с помощью простого и незатейливого аппарата
можно описывать происходящее, то так и надо делать. И это не только я так считаю. Ровно это самое утверждал английский дядечка по фамилии Оккам, говоривший, что не надо умножать сущности.
Далее, считаю необходимым заявить, что Маркс — гений. Что Маркс сам говорил о себе, что он не марксист. Что это действительно так. Что он на несколько порядков сложнее всех, кто себя именует марксистами.
И наконец, ситуация у нас сейчас такова, что я выясню отношения с марксизмом и марксистами когда-нибудь потом. А сейчас расскажу читателю о том, как именно «уделали» Путина, произнесшего определенную речь. И почему нельзя понять ни того, как уделали, ни