Шутники на Новом Гиббоне стр. 6
так ценили их и не хотели давать.
— Ром хорошо, — повторял он снова и снова жалобным и старчески терпеливым тоном.
Дэнби сделал большую ошибку, сыграв с ним шутку. На глазах Кохо он встал, отпер аптечку и вынул оттуда четырехунцевую бутылочку, заключавшую в себе горчичную эссенцию. Он сделал вид, что вытаскивает пробку и пьет содержимое. В зеркале он видел, как Кохо неотступно следил за его движениями. Дэнби причмокнул губами и прокашлялся, ставя бутылку на место. Забыв запереть аптечку, он вернулся к своему стулу и, выждав некоторое время, поднялся на палубу. Он остановился около люка и прислушался. Спустя несколько секунд раздался резкий, удушливый кашель. Дэнби усмехнулся и пошел назад. Бутылка стояла на прежнем месте, а старик сидел в той же позе, как и раньше. Дэнби изумился его железному самообладанию. Нос, губы, язык и слизистая оболочка должны были пылать. Старик задыхался и несколько раз подавлял кашель; слезы выступали из его глаз и текли по щекам. Обыкновенный человек кашлял и задыхался бы целых полчаса. Но лицо старого Кохо было угрюмо и спокойно. Он начал подозревать, что над ним подшутили, и в его глазах появилось выражение такой злобной, такой примитивной и безмерной злобы, что по телу Дэнби пробежала дрожь. Кохо встал.
— Мой ушла, — сказал он. — Прикажи дать мой лодку.
IVВалленштейн видел, как Гриф и Уорс уезжали на плантацию; он сидел в большой комнате и занимался чисткой своего автоматического револьвера, протирая его тряпкой, смоченной машинным маслом. На столе стояла неизбежная бутылка шотландского виски и несколько бутылок содовой воды. Здесь была еще другая бутылка, неполная, тоже с этикеткой шотландского виски, но в ней была налитая Уорсом жидкая мазь для лошадей; он забыл ее убрать.
Во время работы Валленштейн взглянул в окно и увидел Кохо, шедшего по дорожке. Он шел очень быстро, но, когда подошел к веранде и вошел в комнату, его походка была медлительная и
горделивая. Он сел и начал наблюдать за чисткой оружия. Хотя его рот, губы и язык горели, он не обнаруживал этого. Через пять минут он заговорил:
— Ром хорошо. Мой любит ром.
Валленштейн улыбнулся и покачал головой; бес шепнул ему сыграть над туземцем шутку, которая оказалась его последним дурачеством над дикарями. Сходство обеих бутылок толкнуло его на это. Он положил на стол части разобранного револьвера и приготовил себе основательную порцию напитка. Валленштейн стоял между столом и Кохо. Воспользовавшись этим, он переставил бутылки, одну на место другой, опорожнил свой стакан, сделал вид, что ищет что-то, и вышел из комнаты. Он услышал удивленный возглас, кашель и плевки. Когда он вернулся, старый вождь сидел по-прежнему. Но поверхность жидкости в бутылке с лошадиным лекарством понизилась и несколько колебалась.
Кохо встал, ударил в ладоши и, когда вбежал чернокожий мальчик-слуга, сказал ему, что хочет получить обратно свою винтовку. Мальчик принес оружие и, согласно обычаю, пошел впереди посетителя по дорожке. Только за воротами он передал винтовку владельцу. Валленштейн, стараясь подавить смех, следил за тем, как старый вождь торопливо шел по берегу по направлению к реке.
Когда Валленштейн пять минут спустя собрал свой револьвер, он услышал отдаленный выстрел. Он тотчас же подумал, что это Кохо, но затем отбросил свое