Библиотека

Свет обратной стороны звезд стр. 744

Размер шрифта
-
+
Тема

трезветь.

Явился пилот глайдера, волоча бутыль самогона, кадушку огурцов и прочей деревенской закуски. Это вызвало новый взрыв веселья. Народ стал пробовать коварный Томин самогон, который пьется как вода и напрочь сносит крышу после пары шкаликов.

Конечников поймал скучающий взгляд Стрелкина и качнул головой в сторону двери. Василий кивнул. Они синхронно поднялись и покинули столовую. Их ухода пьяная компания не заметила.

Они прошли пустым, темным коридором до каюты Стрельникова. Васька отпер дверь, пропустил Конечникова внутрь, настороженно посмотрел по сторонам, извлек бутыль, пару стаканчиков, шоколадку и какую-то коробочку.

— Это что? — поинтересовался Федор.

Стрельников усмехнулся и включил приборчик. По экрану сигнальных браслетов побежали полосы помех.

— Полная изоляция, — сказал Василий.

— Понятно, — ответил Конечников. — Спросить чего хочешь?

— Да… — Стрельников пристально посмотрел на него, словно пытаясь проникнуть в голову друга. — Крок ты чего? Что с тобой стало? Я думал, как тебя поделикатней отговорить от пилотирования

крейсера в пьяном виде и ракетных стрельб на орбите. А тебе это совсем не надо. Давно дедом стал?

— Тогда, — ответил Конечников. — Я на том свете побывал.

— Ну и как оно там? — остывая, спросил Стрелкин.

— Я Гута видел…

— Ясное дело, — вздохнул Василий. — Ведь это он Убаху подорвал.

— Убаху я видел тоже. И Константо, ну этого, командира «Агло».

— Ну и что? Мало ли что в бреду привидится.

— Это точно… — вздохнул Конечников. — Гут сказал, что шахматы мне оставил. Ну, помнишь те его раритетные. Не жалко, конечно, кукол деревянных и доски в клеточку, жалко, что память о нашем Абрашке пропала.

Василий вдруг со страхом посмотрел на Конечникова.

Он, не говоря ни слова, достал знакомую клетчатую коробку.

— Забирай, раз тебе, — сказал Василий.

— Нет, пусть пока у тебя побудут, — подумав, ответил Федор. — Давай выпьем за хорошего парня Авраама Кинга.

Друзья не чокаясь, выпили. Помолчали, закурили.

— Когда мы вернулись на станцию, там все было вверх дном. Эланцы так и не смогли взять космокрепости. Говорят, там наш знакомый, Искорин, отличился. Если бы не он, да ребята с батареи планетарных пушек…

— Знаю, — ответил Конечников. — Приезжал Искорин сюда. Лейтенант-полковник фельдслужбы Генерального штаба. Письмо привез от княжны Александры. Рассказал, как дело было.

— Совпадение какое, — невесело заметил Василий. — Мы первым делом стали прочесывать станцию. Там такое творилось… Спасли мы два десятка человек. Не все погибли. Кое-кто выжил из 15 тысяч гарнизона. А больше мертвых находили. Тому повезло, кого при обстреле убило. Целые отсеки задохнувшихся попадались. Синие, с глазами навыкате. Пальцы скрюченные, сбитые в кровь. Они на стены лезли и углы грызли, прежде чем умерли. Жуть. Потом долго по ночам это месиво из трупов видел…

Но тут… Эти шахматы прямо на меня выплыли. Уцелела игрушка в этом аду. Представляешь, мертвяков выволакивал, не боялся. Но когда увидел, как ко мне из темноты раскуроченного коридора знакомая коробка летит, жутко стало, точно что-то холодное к сердцу прикоснулось.

— Это он, наверное, напоследок с той стороны их тебе направил, — без иронии сказал Конечников.

— Да ну тебя, — сказал Василий. — Может по-твоему Страшный Суд есть и адские муки?

— Есть, Васька.

— Нет, Крок, — с отрицающей очевидное убежденностью, сказал Стрелкин. — Этого не может быть, потому, что не может быть никогда. Вспомни, как там наша жизнь определяется — «Способ существования белковых тел». Это так,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.