Священная охота стр. 170
привязываться к ним. Я не могу объяснить тебе, чем все эти женщины мне кажутся. Это одна из самых изощренных пыток моего теперешнего состояния.
— Словно целуешь труп?
— Словно ты труп, который целуют.
— Мне показалось, что она об этом не догадывается.
Граф пожал плечами.
— Я по привычке, которая теперь кажется мне бессмысленной, вступил в этот союз ради того, чтобы зачать еще одного сына, а для этого тело следует каким-то образом возбудить. К счастью, данное тело еще молодо, и простачок Венсел был бы вполне увлечен своей принцессой, мне кажется.
Позволяет ли Хорсривер этой полупереваренной душе всплывать на поверхность, когда он притворяется любящим мужем? И в какую растерянность должна повергать Фару внезапная замена растерянного влюбленного мальчика ее ночей холодным как лед незнакомцем за завтраком? Может ли Хорсривер давать волю другим своим прежним душам, когда того требует дел о? У бедной принцессы голова должна идти кругом, если ей приходится следить за столькими личинами супруга.
По какой-то причине на Венсела напала разговорчивость, и Ингри решил воспользоваться представившейся возможностью.
— Зачем ты привез леди Йяду? Учитывая последствия, это кажется ошибкой.
— Возможно, — поморщился Венсел. — Некоторые вещи видишь, только оглядываясь назад.
— Фара сочла ее новой кобылкой для жеребца-Хорсривера.
Граф нахмурился еще сильнее.
— Ну конечно — я же говорю, Фара романтична.
— Если не ради этого, то из-за чего же? Из-за Израненного леса? И не только потому, что Йяда унаследовала угодья? — Ингри не привык делиться информацией, но в данном случае она могла оказаться приманкой. — Йяда рассказывала мне о своем сне.
— Да, — мрачно кивнул Венсел. — Значит, тебе и в самом деле известно… Я не был уверен.
— Тебе она тоже рассказала?
— Нет, но я видел этот сон одновременно с нею, хотя и с другой точки зрения. Это ведь был больше чем сон: это было событие. Даже будучи всего лишь марионеткой богов, она не могла не взволновать моих вод так, чтобы рябь не добежала до меня. — Венсел вздохнул. — С тех пор она представляет для меня огромную загадку. Я взял ее к своему двору, чтобы понаблюдать, но не смог обнаружить ничего необычного. Если боги предназначили ее на роль наживки, я на нее не клюнул. Йяда, несомненно, оказалась связана заклятием во время того ночлега на Кровавом Поле, но она осталась слепой и бессильной, как самая обычная девушка.
— До тех пор, пока в охотничьем замке не случилось неожиданного несчастья.
— Да, действительно.
— Неужели все это произошло по воле богов? Включая смерть Болесо?
Венсел задумчиво скривил губы.
— Противиться богам — все равно что играть в шахматы с партнером, который всегда видит на несколько ходов дальше, чем ты. Однако даже боги не в силах заглядывать в бесконечность. Наша свободная воля затуманивает их взгляд, хоть их глаза и зорче наших. Боги не столько планируют, сколько пользуются представившейся возможностью.
— Зачем тогда ты послал меня убить Йяду? Простая предосторожность? — Ингри постарался, чтобы голос его прозвучал равнодушно, как если бы вопрос имел для него лишь теоретическое значение.
— Вовсе нет. Поскольку она расправилась с Болесо, ее наверняка ожидает виселица, а я не могу даже представить себе более точного воспроизведения обряда Древнего Вилда — символического жертвоприношения посланца к богам, — чем казнь невинной девицы под песнопения жрецов. Смерть