Библиотека

Священная охота стр. 202

Размер шрифта
-
+
Тема

на это сказать, хотя произнесенное Венселом слово «междуцарствие» продолжало грохотать в его уме, обретая все больший странный вес. Ингри заставил разум пробиться сквозь мягкое сияние навязанной ему преданности и спросил:

— Для чего предназначался олень?

— Как, разве ты не догадался?

— Я полагал, что ты собираешься принести его в жертву и поселить его дух в Фаре, чтобы она смогла забрать что-то у своего отца. Но потом ты предпочел кобылу…

— Когда играешь против богов, неожиданная уловка иногда дает лучший результат, чем глубокие планы. Даже Они не могут предусмотреть любой поворот событий. Оленя я задумал использовать давно — в нем накопились жизни четырех поколений, но смерть священного короля наступила раньше, чем животное было готово. Не знаю — может быть, Они замедлили первое или ускорили второе.

— Ты собирался сделать шаманкой… Фару? Или кого-то еще?

— Кого-нибудь. Я еще не решил кого. Если бы мне не удалось вместо того завладеть тобой, пришлось бы использовать незрелое животное. Твой волк больше мне подходит, хоть он недостаточно… ручной. Он сильнее и умнее.

Ингри с трудом удержался от того, чтобы не завилять хвостом от этой похвалы. «Больше подходит для чьих целей?» Его обессилевший ум мучительно пытался сложить целое из кусочков. Шаман, знаменосец, священный король, заповедное Священное древо… И, несомненно, кровь. Кровь непременно должна быть пролита. Если собрать всех этих людей вместе, чего удастся достичь? Целью едва ли была какая-то материальная выгода. Что такого затеял Венсел, что сами боги стремятся проникнуть в мир материи, чтобы воспрепятствовать ему? К чему может стремиться Венсел помимо ослепительного блеска короны священного короля?

Чье величие превосходит величие короля? Может быть, Венсел возмечтал о чем-то большем, чем власть в мире материи? Четверка однажды, в легендарном прошлом, превратилась в Пятерку; может ли Пятерка превратиться в Шестерку?

— Так во что ты хочешь превратиться? В полубога? В бога?

Венсел подавился своим вином.

— Ах, молодость! Какие амбиции! И ты же утверждаешь, что

сам видел бога. Отправляйся спать, Ингри. Ты бредишь.

— Так во что? — упрямо повторил Ингри, хотя и поднялся на ноги, чтобы отправиться на покой.

— Я говорил тебе, чего хочу. Ты забыл.

«Я хочу получить обратно свой мир». Когда-то Венсел в отчаянии выкрикнул эти слова в лицо Ингри. Ингри их не забыл, да и не мог бы забыть, даже если бы хотел.

— Нет, не забыл. Но это же недостижимо.

— Именно. Отправляйся спать. Мы выезжаем рано.

Ингри, спотыкаясь, вошел в дом и обнаружил, что для него приготовлена койка. Улегшись, он долго смотрел в темноту, не в силах уснуть, несмотря на усталость. Наверняка его подчинение Хорсриверу было не абсолютным, иначе оно его так не мучило бы. Величие плохо подходило кособокой фигуре Венсела, напоминая золоченые доспехи, выкованные для юноши в расцвете молодости, надетые на иссохшего старика. Несоответствие проглядывало сквозь образовавшиеся щели…

И все же, несмотря на несоответствие, образ излучал силу, и Ингри ощущал ее, как жар, исходящий от очага. Даже на самого среднего воина Древнего Вилда королевский сан ложился, как мантия, сотканная из света; на что же это бывало похоже, когда случай вручал корону человеку необыкновенных дарований, когда душа изливалась в форму священного долга одним сверкающим потоком, как при отливке безупречного колокола? «Такой колдовской голос

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.