Священная охота стр. 31
соскользнуть на пол; она оказалась одета в зеленое облачение ордена Матери… и была вовсе не толстой, а очень беременной. Если это акушерка-дедикат, подумал Ингри, то ей очень скоро понадобятся ее собственные услуги. Женщина похлопала себя по плечу и зловеще откашлялась.
— Видишь это, молодой человек? Или ты так пьян, что у тебя глаза смотрят в разные стороны?
— Что я должен видеть? — буркнул дородный придворный, на которого какая-то нищая беременная акушерка не произвела никакого впечатления.
Женщина взглянула на свое обтянутое зеленой тканью плечо и раздраженно надула губы.
— Ох, проклятие! Херги, — она обернулась к служанке, которая только что поднялась на ноги, — они снова свалились! Надеюсь, я не потеряла их на дороге…
— Они у меня, госпожа, — пропыхтела служанка. — Сейчас я их приколю. Снова.
В руках служанка сжимала не один, а целых два шнура, говорящих о высоком ранге жрицы, и, высунув кончик языка, принялась прилаживать их на положенное почетное место. Зелено-желто-золотой шнур говорил о том, что женщина — целительница ордена Матери; другой — бело-серебряный — принадлежал волшебнице ордена Бастарда. При виде первого придворный Болесо если и не проявил уважения, то все же насторожился; однако именно второй заставил его побледнеть.
Губы Ингри раздвинула первая за этот день улыбка. Он похлопал по плечу придворного.
— Лучше извинитесь перед просвещенной госпожой, а потом дайте ей пройти.
Толстяк скривился.
— Не может быть, чтобы это были ее шнуры!
Кровь, похоже, отхлынула не только от его лица, но и от мозгов.
«Тому, кто не хочет признать ошибку, суждено ее повторить…»
Ингри предусмотрительно отодвинулся в глубь коридора; это, кстати, позволяло ему лучше видеть то, что должно было последовать.
— У меня нет времени возиться с тобой, — раздраженно бросила волшебница. — Если ты желаешь вести себя как в свинарнике, то свиньей ты и будешь до тех пор, пока не научишься приличным манерам. — Она взмахнула рукой, и Ингри с трудом удержался оттого, чтобы не пригнуться. Его нисколько не удивило, когда толстяк упал на четвереньки, а его отчаянный крик перешел в хрюканье. Волшебница фыркнула, подобрала юбки и ловко обошла его. Ее служанка, качая головой, подняла плащ и последовала за госпожой. Ингри вежливо поклонился женщинам и двинулся следом за ними, не обращая внимания на отчаянное копошение на полу. Двое солдат обеспокоенно выглянули в дверь.
— Простите меня, просвещенная, — любезно обратился к жрице Ингри, — но долго ли продлится ваш весьма наглядный урок? Я спрашиваю только потому, что завтра утром этот человек должен быть в силах сидеть в седле.
Светловолосая женщина, нахмурившись, обернулась к нему; пряди ее волос, казалось, старались разлететься во
всех направлениях.
— Это ваш человек?
— Не совсем. И хотя я не несу ответственности за его поведение, я несу ответственность за то, чтобы он прибыл по назначению.
— Ах… Ну ладно, я, конечно, верну ему человеческий облик, прежде чем уеду. Да и вообще чары сами по себе утратят силу через несколько часов. А пока пусть остальные извлекут урок. Понимаете, я очень спешу. В Реддайк прибыла торжественная процессия, сопровождающая принца Болесо, который, как говорят, был убит. Вы не видели кортеж? Я ищу командира.
Ингри коротко поклонился.
— Вы его нашли. Я Ингри кин Волфклиф, к вашим услугам и к услугам богов, которым вы служите,