Священная охота стр. 79
если бы в те времена существовал клан кин Леопард.
— Но я ведь женщина, а не воин, — сказала Йяда, в свою очередь пристально взглянув на Венсела.
— Женщины Древнего Вилда принимали в себя священных животных. Разве вы об этом не знаете?
— Нет. — В глазах Йяды вспыхнул интерес. — Правда?
— О, обычно не как воительницы, хотя были и такие женщины. В некоторых племенах женщины становились знаменосицами, и тогда им воздавался самый высокий почет. Однако был и еще один вариант… еще одна связь со священными животными, которую женщины выбирали чаще. Впрочем, говоря «чаще», я имею в виду пропорцию: ведь таких женщин было очень мало.
— Знаменосицами? — странным тоном переспросила Йяда.
— Еще одна связь? — одновременно переспросил Ингри.
В ответ губы Венсела изогнулись в улыбке рыболова, удачно закинувшего удочку.
— Самые могучие воины Вилда создавались с помощью обряда, вселявшего дух священного животного в человека. Однако можно было создать и кое-что еще, если дух животного при жертвоприношении вселить в другого зверя.
Йяда стряхнула с себя зачарованность и спросила:
— Выдумаете, что Болесо пытался… нет, подождите!
— Я так еще и не сумел понять, что затевал Болесо, но если он собирался следовать этой древней магии, то он все понял неправильно. Животное в конце его жизни приносили в жертву, так что дух его вселялся
в тело молодого зверя, всегда той же породы и пола. Все то, чему научилось первое животное, передавалось вместе с его духом второму, а потом, в конце жизни второго, через жертвоприношение — третьему… и так далее. Так создавалась огромная плотность жизни, пока наконец в какой-то момент — через пять, шесть, десять поколений — зверь становился уже не зверем, а чем-то другим.
— Богом-зверем? — выдохнула Йяда.
Венсел развел руками.
— Возможно — в каком-то смысле. Иногда говорят, что боги именно таковы: вся жизнь мира вливается в них через ворота смерти. Они вбирают в себя нас всех. И все-таки боги нечто еще более загадочное, потому что вбирают, не разрушая, и становятся более самими собой с каждым добавлением. Великие священные животные были чем-то иным.
— Сколько же времени требовалось, чтобы создать такое животное? — спросил Ингри. Его сердце билось все быстрее, и он понимал, что участившееся дыхание выдает его острый интерес. И что Венсел все замечает…
«Почему мне вдруг стало так страшно от этой сказочки Венсела?»
Сама кровь Ингри, казалось, откликнулась на слова Венсела.
— Десятилетия, целые жизни… иногда столетия. Таких животных чрезвычайно ценили: они были ручными и необыкновенно умными, они понимали человеческую речь. Однако эта великая преемственность подвергалась многим опасностям, и не только по воле случая. Когда мужчина или женщина Древнего Вилда принимали в себя дух великого животного, они становились не просто могучими воинами. Они делались много могущественнее и опаснее. Немногие из священных созданий пережили нашествие Аудара. Многих принесли в жертву раньше времени, просто чтобы спасти от дартаканской армии. Жрецы Аудара особенно усердствовали в истреблении таких животных из страха перед тем, во что они могут превратиться. Или в кого они могли бы превратить нас…
— В волшебников? — выдохнула Йяда. — В волшебников Древнего Вилда? Не одним ли из них пытался стать Болесо?
Венсел взмахнул рукой.
— Давайте не будем путаться в названиях. Волшебник — даже незаконный, если он не связан правилами