Священная охота стр. 82
Волк не скрывался теперь в Ингри; он был им. От него не избавиться, как если бы это был кулак, который можно отрубить, или глаз, который можно вырвать: такие простые хирургические меры не помогут.
Инфи открылась возможная причина того, почему жители болот устраивали такие кровавые жертвоприношения, — причина, даже для них самих теперь скрытая в глубине веков. Они вечно враждовали с жителями Древнего Вилда и бились с воинами, несущими в себе духов животных, и шаманами лесных племен. Среди их пленников, должно быть, иногда оказывались такие, которых опасно было оставлять в живых. Так не преследовали ли когда-то кровавые жертвы мрачную практическую цель?
Не
могло ли чисто физическое разделение — крови и тела — служить и духовному, освобождая душу от греха?
Начавшийся еще в древности путь вел, казалось, в кровавую трясину. Испытывая скорее холодное любопытство, чем какое-либо иное чувство, Инфи порылся в седельной сумке и вытащил шнур, снятый с балки в спальне Болесо. Положив его на постель рядом со своим кинжалом, он поднял взгляд к потолку, на который единственная свеча бросала странные тени. Да, такое можно совершить, это величайшее принесение себя в жертву. Связать себе ноги, подтянуть за шнур к балке, завязать узел… повиснуть вниз головой. Полоснуть острым как бритва клинком по горлу. Инфи мог выпустить своего волка в горячем алом потоке, положить конец своим мучениям, прямо здесь и сейчас. Избавить себя от всякого осквернения окончательным и бесповоротным отказом подчиниться.
«Я могу отвергнуть темную силу»… Вступив в еще более непроглядную тьму.
Так что же, его душа, отвергнутая богами, просто тихо истает, как, по слухам, случается с разлученными с телом, проклятыми призраками? Такая судьба казалась не столь уж ужасной. Или… если он ошибается в цели обряда, превратится ли его растерянный дух под действием этой неизвестной силы в нечто… иное? Нечто невообразимое?
Знает ли об этом Венсел?
Все приманки, которые раскидал молодой граф, все его ухищрения ясно показывали, что Венсел думает об Ингри.
«В его глазах я добыча, и он следит, как я спасаюсь бегством».
Что ж, он мог лишить Венсела этого удовольствия.
Ингри поднялся, провел рукой вдоль балки, нащупал узкую щель между нею и досками потолка, просунул в нее шнур и снова уселся, глядя на свисающую из теней петлю. Он коснулся шнура, и хотя разум его казался холодным и отстраненным, рука его задрожала. Такое количество крови… на полу будет огромная лужа, которую утром придется вытирать какой-нибудь перепуганной служанке. А может быть, кровь просочится сквозь пол в расположенную этажом ниже комнату? Сообщит о случившемся, капая в темноте, растекаясь по подушке или лицу спящего? «Что это, гром? Уж не протекает ли крыша?» Потом высекут огонь, и в ярком свете свечи станет виден алый дождь. Наверное, начнутся крики…
Не расположена ли этажом ниже как раз комната леди Йяды? Ингри прикинул расположение коридоров и двери, в которую ушла дуэнья. Может быть. Какое это имеет значение?
Ингри долго оставался неподвижным, еле дыша, балансируя на острие ночи.
«Нет…»
Кровь Ингри стремилась к Йяде, но не таким образом. Он вспомнил маленькое чудо, которым была ее улыбка. Не обычная нервная вежливая гримаса, никогда не достигающая глаз, какой его приветствовало большинство женщин. Да, кажется,