Священный скарабей стр. 52
и было так, — гневно ответил Сальветер, — она бы этого не показала.
— А что вы думаете о Хани? — спросил Вэнс.
— Он немое животное, но добрая душа, обожает миссис Блисс. — Сальветер вдруг широко раскрыл глаза. Боже мой, мистер Вэнс, вы же не думаете… Я понимаю куда вы клоните, но, но… Эти современные египтяне, все они одинаковы. Все они восточные псы. Нет представления о добре и зле. Суеверные черти. Но умеют быть преданными. Я спрашиваю себя…
— Так, мы все спрашиваем себя! Но вы знаете, что он очень близок с миссис Блисс. Он бы сделал для нее многое, мог бы даже рискнуть своей головой, если бы думал, что на карту поставлено ее счастье. Конечно, им нужно было бы руководить.
— Вы на ложном пути, — в глазах Сальветера появился жесткий блеск. — Никто не руководил Хани. Он вполне способен действовать сам.
— И наводить подозрение на других? — Вэнс посмотрел на него. — Я думаю, что простой феллах не додумался бы до того, чтобы бросить скарабея.
— Вы думаете? Вы не знаете этих людей. Египтяне были ловкими заговорщиками, когда северные народы еще жили на деревьях.
— Скверная антропология, — пробормотал Вэнс. — Кстати, мистер Сальветер, знаете ли вы кого-нибудь, кроме доктора Блисса, кто бы здесь пользовался карандашами Кохинур.
— Я не знал, что доктор их употребляет. — Сальветер сбросил пепел своей папиросы на ковер.
— Не случилось ли вам сегодня утром видеть доктора Блисса?
— Нет, когда я пришел к завтраку, Браш сказал мне, что он работает в кабинете.
— Заходили вы в музей сегодня утром перед тем, как отправились с вашим поручением в Городской музей?
— Да, — выпалил Сальветер. — Я обыкновенно каждое утро захожу в музей. Это у меня привычка. Моя обязанность проверить, не случилось ли чего ночью.
— В котором часу вы зашли в музей сегодня утром? — спросил Вэнс.
— Я вышел из дому скоро после девяти, — сказал Сальветер после недолгого колебания. — Когда я вышел на Пятое Авеню, я вдруг вспомнил, что не осматривал сегодня музея. Меня это стало беспокоить — может быть, потому, что вчера были получены новые экспонаты. Я вернулся домой, вошел при помощи своего ключа и спустился в музей.
— Около половины десятого?
— Наверное так.
— И никто не видел, как вы возвращались?
— Не думаю. Во всяком случае, я не видел никого.
Вэнс томно поглядел на него:
— Кончайте свою импровизацию; если не хотите, я ее закончу за вас.
— Вам не придется это делать. — Сальветер наклонился вперед на стуле. — Я расскажу вам все. Если это вас не удовлетворит, прикажите меня арестовать и проваливайтесь в тартарары.
— Сколько энергии! — сказал Вэнс, вздыхая. —
Но к чему такие вульгарные выражения? Я полагаю, что вы видели вашего дядю перед тем, как окончательно покинули музей и отправились в город.
— Да, я видел его. — Глаза Сальветера сверкнули. — Ну, делайте из этого выводы.
— Право не могу, слишком утомительно. — Вэнс не смотрел на него. — Раз вы видели вашего дядю, вы должны были остаться в музее по крайней мере полчаса.
— Около того. Я заинтересовался одними папирусом, который мы привезли прошлой зимой, и старался разобрать некоторые слова. Там был иероглиф «Анкхет», и знак «Уас», и знак «Тема», которых я не мог перевести.
— Анкхет, Уас, Тема, — медленно повторил Вэнс. — А что же,