Священный скарабей стр. 87
пытался бежать?
— Это быль логичный вывод из происшедшего, — объяснил Вэнс. — Когда мы отказались его арестовать, он начал беспокоиться. Он жаждал быть арестованным — и мы его разочаровали. Он стал соображать, как он может заставить нас арестовать его и этим дать ему возможность изобличить гнусный заговор Сальветера. Он решил предпринять попытку к побегу. Он поэтому вышел, открыто взял деньги из своего банка, поехал на такси на главный вокзал, громко спросил насчет поездов в Монреаль и стоял у решетки, ожидая поезда. Он знал, что Гильфойль за ним следит. Если бы он действительно хотел бежать, можете мне поверить, что Гильфойль никогда бы за ним не уследил! Я боялся, сержант, что его глупое исчезновение может произвести как раз то действие, на которое он рассчитывал, а именно, его ареста. Поэтому я так против этого и спорил. А когда вы его все-таки не арестовали, сержант, он был вынужден пойти на дальнейший шаг. Он инсценировал эту драму с кинжалом. Он сознательно отправил Сальветера в кабинет, чтобы достать записную книжку из письменного стола, где хранился кинжал.
— И ножны! — воскликнул Маркхэм.
— Ну, конечно. Это и была улика против Сальветера. Положив ножны в комнату Сальветера, Блисс намекнул нам, что мы можем найти убийцу, если разыщем ножны. Я знал, зачем он об этом так напоминает, и я дал Хани возможность солгать на этот счет.
— Вы думаете, что Хани нашел ножны не на площадке?
— Разумеется, нет. Хани! — крикнул он в переднюю. — Где вы нашли ножны царского кинжала?
— В комнате мистера Сальветера, господин, как вам это хорошо известно, — без колебаний ответил Хани.
Вэнс продолжал:
— Видите ли, Маркхэм, Блисс положил ножны в комнату Сальветера и потом запустил кинжалом в изголовье своей кровати. Он телефонировал мне и, когда мы приехали, он рассказал старательно приготовленную, правдоподобную историю о том, как на него напал неизвестный.
— Он чертовски ловкий актер, — заметил Хис.
— В общем, да. Но он упустил одну психологическую подробность. Если бы на него действительно было совершено покушение, он не стал бы спускаться в темноте, чтобы телефонировать мне. Он раньше бы забил тревогу.
— Но вы сказали тогда, что картина еще не полна… — начал Маркхэм.
— Письмо! — сказал Вэнс, ухмыляясь. — Вот был недостающий фактор. Я не мог понять, почему поддельное иероглифическое письмо не появилось этой ночью. Его нигде не было, и это меня смущало. Но когда я увидел, что Скарлетт работает в музее, я понял. Доктор, очевидно, хотел подложить поддельное письмо, которое хранилось в ящике стола, в комнату Мерит-Амен или в какое-нибудь другое место, где мы могли бы его
найти. Но, заглянув в музей, он увидел, что Скарлетт работает именно за письменным столом. Он поэтому отложил письмо до другого случая. А когда я не арестовал Сальветера после эпизода с кинжалом, я знал, что письмо должно вскоре появиться. Я боялся, что Скарлетт может встать поперек дороги планов Блисса, и поэтому предупредил его, чтобы он не приходил в этот дом. Но он, к сожалению, меня не послушался.
— Так вы думаете, что Скарлетт подозревал истину?
— Не сомневаюсь в этом. И он заподозрил ее очень рано. Но он не был уверен. Он не хотел быть несправедливым к доктору. Как английский джентльмен, он молчал.