Свободные Миры стр. 124
и убив часового, подбирается к нему с огромным тесаком в руке и говорит ему противным голосом директора школы: «Конец тебе Давыдов, вот теперь ты за все ответишь, не надо было тебе геометрию прогуливать». С криком проснувшись, он увидел все ту же большую комнату и сидящего в углу Цыгана, с автоматом в руке.
— Что, сон плохой приснился? — спросил он.
— Да, чепуха какая-то, — ответил Васька, и снова провалился в беспокойный сон.
Проснулся он в следующий раз от того, что Червонец поставил перед ним котелок с теплым гороховым пюре смешанным с тушенкой. С аппетитом перекусив, Дава оглянулся на Ромыча, и тот, заметив его
взгляд, спросил:
— Как ты, на ногах стоишь?
Васька приподнялся и встал, голова немного кружилась, но передвигаться он мог.
— Кажись, да. Ничего обезьяна не сломала. Только иногда в глазах двоится.
— Это хорошо, нас и так, только четырнадцать человек осталось, каждый ствол на счету, — подвел итог Ромыч, и поставив свой котелок в общую стопку, сказал:
— Толстый, Дава, вы со мной, а остальным чистить оружие и провести инвентаризацию всего, что имеем. Фиг его знает, сколько нам тут сидеть.
Втроем они прошли по коридору и остановились перед полуутопленной в бетон комнаткой, которая закрывалась поверху мощными решетками — это и была клетка, в которой сидел мутант. Ромыч включил фонарь и посветил в дальний угол комнаты, в котором сжавшись в большой шерстянной мешок, вздрагивал всем телом плененный горрилоид. Он обернулся на яркий свет фонаря, и одной ладонью прикрыл глаза. Горилл Васька видел и раньше, в зоопарке, да и в телепередачах, так что мог сравнить, чем этот горрилоид-мутант, отличается от земных особей. Этот обезьян был выше ростом, явно за два метра, не такая густая шерсть по телу, более стройный, опять же прямоходящий, в то время, когда обычные гориллы в основном передвигаются на четвереньках. А самое главное, так это неестественные на тупой и бессмысленной морде обезьяны, глядящие на солдат из под выступающих вперед надбровий, умнейшие человеческие глаза.
— Хороший взгляд, — сказал в тишине Толстый, видимо думающий о том же, о чем и Дава. — Из-за этого взгляда, мы его вчера и оставили в живых.
— Точно, — подтвердил Ромыч, и спросил Толстого. — Как, рискнем?
— Давай, — как-то наигранно и беззаботно сказал ростовчанин.
Ромыч вытянул из нарукавного клапана три блестящих металлических кружка, и протянул один Даве, а другой Толстому.
— Что это? — спросил Дава.
— Автопереводчики, наемники дали, а я им за это на 134-й форт указал, там склад вооружений был, — Ромыч ответил, и прилепил свой кругляш на шею, — а этому, — кивок в сторону клетки, — еще вчера, пока он в отключке был, прилепили.
Дава и Толстый сделали тоже самое что и Ромыч, и закрепив автопереводчики, молча повернулись к клетке.
— Ты понимаешь меня? — спросил Ромыч горрилоида.
Дава этому удивился несказанно. Как, неужели этот огромный монстр обросший шерстью, машина смерти, предназначенная для уничтожения всего разумного, что-то может понимать? А еще больше, он удивился, когда услышал ответ мутанта, причем поначалу, он слышал два голоса. Один выдавал какой-то непереводимый звериный рык, сопровождаемый ритмичными ударами мощных ладоней по бетонному полу, а другой, вполне человеческий, усталый и тоскливый. Но потом, это прошло, и на слух приходил только человеческий перевод.
— Да, люди, я