Библиотека

Свой ключ от чужой двери стр. 135

Размер шрифта
-
+
Тема

в дело. Послать Леониду Максимовичу, например. Или подполковнику Бутузову! Коля рассмеялся и подумал сентенциозно: «Безумие заразительно!» Клара, заслышав неуместный смех, в знак протеста улеглась прямо на мокрый тротуар и положила морду на лапы.

– Клара, домой! – скомандовал Коля, дернув поводок.

Клара даже не шевельнулась и закрыла глаза.

– Кларочка, пошли домой, – переменил тон Коля. – Пошли, девочка, пошли, умница! – Тут ему пришло в голову, что Клара – свидетель в полицейско-протокольном смысле. Коля рассмеялся и сказал: – Кларочка никому не скажет, правда? Кларочка сейчас встанет, и мы пойдем домой, да, Кларочка? А то уйду один! – пригрозил он.

Клара, тяжело вздыхая, поднялась с тротуара, и они пошли домой.

* * *

Время бежало и бежало вперед, не останавливаясь ни на миг. Закончился июнь, а с ним и выпускные экзамены в университете. Наступил июль, жаркий, сухой. Мы с дочкой собираемся в Крым. Танечка, мне кажется, привыкла ко мне, перестала дичиться. Она прочитала уже все двадцать семь томов Диккенса и перешла к Джейн Остин. Меня несколько беспокоит ее выбор, но Рита Марковна, с которой я советуюсь по вопросам воспитания, говорит, что современные дети взрослеют быстро и уже в детском саду знают о том, о чем мы узнавали чуть ли не после свадьбы. Лучше Джейн Остин, сказала она,

чем какой-нибудь… автор с ненормативной лексикой. Я не мог с ней не согласиться.

Сегодня у нас в гостях Лидия Варламовна, и я пригласил моих женщин в кафе-мороженое. Танечка держала бабушку за руку, смеялась, а не плакала, как раньше. Похвасталась, что мы едем на море, в Крым. Зато бабушка с трудом удерживалась от слез и смотрела на меня так, как будто была обязана жизнью.

В кафе верещала детвора, громко играла музыка и работал телевизор, висевший на стене. От шума голова шла кругом. По телевизору передавали сначала мультики, а потом новости культуры, насколько я мог судить. До меня долетали лишь отдельные слова хорошенькой раскрашенной дикторши. «…современной живописи… нетрадиционных направлений… («Это как?» – подумал я)… в гостях… – говорила она, – американский художник… Моравиа!»

Моравиа… Моравиа… Где-то я уже слышал это имя. Я скорее догадывался о том, что она говорила, чем слышал.

– Недавно с большим… успехом… выставка… – сообщила, улыбаясь, дикторша. – …Привлекла внимание… кругов общественности. Стив! – обратилась она к молодому человеку, сидевшему рядом с ней.

Я открыл рот от изумления. С экрана, улыбаясь во весь рот, на меня смотрел Степа Муравьев, которому я отдал в парке около Пушкина семьдесят пять тысяч долларов! Степа Муравьев с косичкой, на сей раз перетянутой зеленой ленточкой, и без красной бейсбольной шапочки.

– Стив, скажите нашим зрителям, какое впечатление произвело на вас пребывание в нашей стране? Вам нравится здесь?

Стив посмотрел на переводчика. Переводчик – бледный молодой человек в темных очках – скороговоркой перевел.

– Оч-чень! – с энтузиазмом сказал Стив Моравиа. – Класс!

Он поднял два больших пальца, и улыбка его стала еще шире.

– Стиву так нравится в нашей стране, – щебетала дикторша, – что он называет себя Степаном! Правда, Стив?

– Да! – воскликнул Стив, ударяя кулаком себя в грудь. – Степан Муравьев!

Дикторша и переводчик засмеялись.

– В нашей студии, – продолжала дикторша тоном фокусника, вытаскивающего еще одного кролика из рукава смокинга, – владелица художественной галереи «Венеция» госпожа…

Камера отъехала

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.