Сыщики 45-го стр. 106
вокзала приближался товарняк! Он шел на запад, без остановки в Уварове. Гремели вагоны, трубил паровоз. Они бы тоже успели перебраться, но не под огнем же!
– Рита, не высовываться! – А сам уже катился со склона под первую насыпь, ползком взбирался к шпалам, рискнул высунуться. Двое лежали на позиции, простреливали пространство.
Поезд приближался. Когда до него оставалось метров сто, бандиты откатились и кинулись наутек. Алексей гнал отчаяние подальше, голова должна думать, а не в истерике биться! Там два проулка между пакгаузами, преступники пойдут тем, что левее, но если хорошенько припустить по правому…
Состав уже гремел по рельсам. Бочкарь, выражаясь по фене, – товарняк с цистернами. Слава богу, не такой длинный – вагонов тридцать – и разогнался неплохо. Но время упустили.
Рита скатилась со склона, карабкалась наверх. Он схватил ее за плечо, придержал. Потом прыжками отправился через рельсы. Внизу никого уже не было – ушли, гады…
Он скатывался вниз, волоча за собой осыпь из гравия. Строения расступались, образуя узкий проулок. Капитан прыгал от нетерпения, догнала наконец-то! Девушка запыхалась, потеряла берет, и волосы, собранные на конце резинкой, метались из стороны в сторону, как конский хвост.
Они бежали по проулку мимо безмолвных скособоченных строений. Что за ними? Кажется, ничего, – голая безжизненная земля, рытвины, свалка…
Они увлеклись, за последним строением кто-то был. Мелькнула рука, выбросила предмет. Жар ударил в голову. Он схватил в охапку женщину, с которой, по стечению обстоятельств, пришлось работать, и с диким воплем «Ложись!» повалил ее на землю. Граната оказалась слабой, наступательной, и рванула так себе. Но осколки разлетелись исправно, один из них вонзился ему в бедро…
Боль была ослепительная, рвались мышцы, но сознания он не потерял. Алексей не выронил оружие, сумел приподняться, видел, как от строений в сторону свалок ковыляют двое. Он стрелял, закусив губу, кажется, попал в одного, но они пропали, съехали с вала. Стонала Рита, девушку тоже выгибало от боли.
– Что с тобой? – самому было тошно, но держался, контролировал себя.
– О, мы уже на «ты»… – стонала Рита. – Кажется, осколок в левое бедро попал…
– Какое совпадение… – Он еще находил в себе силы шутить. – Мне тоже попал в бедро, только в правое… Остальное в порядке?
– А этого мало? Только не говори, что это пустяки, что это маленькие осколки… Больно-то по-настоящему…
Это и было, черт возьми, по-настоящему! Надо же, как не подфартило. Он изворачивался, стаскивал с себя ремень, стягивал ей ногу выше раны. Она запыхтела, глаза полезли из орбит, слишком туго затянул. А какой смысл затягивать легко? Хоть немного остановить потерю крови…
– Капитан, сними с меня ремень… – кряхтела девушка. – Твою ногу тоже надо затянуть…
– Хочешь сказать, обменялись любезностями? – Он вырвал из ее штанов тонкий ремешок, стал обматывать свою конечность. Уже не так болело, они справятся! Осколки могли пойти и выше.
– Ты можешь передвигаться?
– Только мысленно… – простонала Рита. Потом распахнула глаза, точно очнулась, стала суетиться, куда-то поползла, подтягиваясь на руках. Он снова ее опередил, запрыгал на одной ноге, не думая о боли. Но как о ней не думать? Местность шла на понижение, внизу была свалка, там кто-то возился, стонал.
Но только Черкасов поднялся над косогором, вновь загремели выстрелы, пришлось упасть. Второй гранаты у упырей, кажется, не было. Подползала