Библиотека

Сыщики 45-го стр. 45

Размер шрифта
-
+
Тема

приехал немецкий помещик, стал отстраиваться в бывшем дворянском имении графа Мезенского. Нанял батраков, те работали за 200 граммов хлеба в день, обещал особо отличившимся земельные наделы, собственных крепостных – те и рады стараться. Евреев, оставшихся в городе, расстреляли еще в 41-м – куда их еще? Смоленское гетто далеко, накладно туда везти. Их квартиры заняли немецкие приспешники, добро себе присвоили – им, конечно, возвращение советской власти было как кошмарный сон… С осени 43-го тут Смерш и особые отделы работали, как проклятые. Всех, кто на немцев ишачил, – в тюрьму и на зону в Барышево, хватали всех подряд, по малейшему поводу и доносу. В Барышеве несколько дополнительных бараков немцы сами построили. Смершевцы фильтровали всех, кто в СССР возвращался, – пленных, остарбайтеров, коллаборантов… Тут такое творилось, Леха, людям со слабой психикой крайне не рекомендуется…

– По Чертову бору есть что-то новое? – спросил Алексей.

– Ну, партизанскую базу товарища Завьялова там немцы ликвидировали… – Дьяченко застыл, стопка в руке подрагивала. – Лешие там водятся, кикиморы, бродяги, до которых у советской власти руки не дошли. Была еще одна неприятная история, ты, наверное, не слышал… – Он собрался поставить рюмку, но передумал, выпил. – Когда война началась, в тюрьме на Базарной много заключенных скопилось. Были политические по 58-й статье, были уголовники. В Барышеве тоже зэков хватало, но там в основном блатных держали, «бытовиков»…

Немцы продвигались молниеносно, их танковые клинья вырывались вперед, наши не успевали из окружения выйти, их потом мотопехота добивала… В городе суета, химзавод эвакуировали, райком, райисполком, кое-что еще. До простых людей никому дела не было, одни с вещами на восток уезжали, другие оставались, считая, что и при немцах выживут. И тут сообразили – а заключенных-то куда? Матерых уголовников на восток отправили – в мордовские и уральские зоны. Они же наши люди, советские, социально близкие, пусть и оступились, убивали себе подобных… А политические уже не влезали, да и времени не было. Нельзя их оставлять немцам – такая опасная публика: учителя, инженеры, врачи, офицеры Красной армии, а треть и вовсе женщины…

Быстро согласовали с Москвой, все оформили по закону – расстрелять к той-то матери. В грузовики затолкали – и к Чертову бору. Это западная сторона, где разреженные сосняки преобладают. Люди сами себе могилы рыли – сознательность проявляли, ведь времени не оставалось. Потом убивали на краю ям выстрелами в затылок, быстро закапывали. Немцы уже в соседний район входили. Полторы сотни душ – как не бывало. Одного из них ты, кстати, должен знать – это Никита Решетов, с нами в школе учился. Высшее образование получил в Смоленске – на врача-терапевта выучился, вернулся на работу в родной город, отработал несколько лет – и загудел по 58-й за контрреволюционную деятельность. Врагом оказался, кто бы мог подумать? А я ведь виделся с ним за неделю до ареста – я тогда уже в милиции начинал работать… Немцы об этой истории узнали и раздули до неузнаваемости, клеймили «зверства большевиков», «антинародный характер коммунистического режима» и всякое такое. Эта история им на руку оказалась. Наставили в городе агитационных стендов – плакаты об ужасах советской власти и гуманистической миссии великого рейха…

– Что скажешь о членах нашей группы?

– Да все пучком, что о них скажешь… – Дьяченко уже изрядно захмелел, краска слезла с лица, он тяжелел на глазах, но рука машинально тянулась

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.