Сыщики 45-го стр. 46
к графину. – Наши люди все преданы делу, опытные, сообразительные… Ну, Петров Коляша немного тугодум, зато все делает, как надо, а мозгами раскидать и без него есть кому… Ленька Куртымов тоже не кладезь ума, но хитрый, черт… иногда сдается, что он специально простака из себя корчит, чтобы жить было проще… Пашка Чумаков – балабол хренов, может под блатного косить, наблатыкался у себя в Одессе, но палец в рот не клади – откусит по самую шею… У него воображение и фантазия знаешь, как работают? Конышев Петр Антонович – зубр, интеллигентен – учительствовал ранее, грамотный весь из себя, хотя никогда ни в каких буржуазных организациях не состоял – как революция случилась, бросил свой университет, вступил в рабоче-крестьянскую милицию… Беда у него случилась страшная, до сих пор не может оправиться человек: каратели всю семью расстреляли – жену, двух сыновей… Говорят, он поначалу чуть не свихнулся, руки на себя наложить хотел, но потом оправился, приказал себе жить дальше… Егорка Гундарь особистом был на фронте, с тех пор так и остался не в меру подозрительным. Может и промолчать, а на карандаш возьмет. Но человек нормальный, без подлости – уже проверено… Кто там остался? Ах да, Стас Вишневский… Тоже нормальный парень, бывший разведчик, как и я, голова варит, драться умеет – на моих глазах однажды бандиту так припечатал – у того чуть голова не отвалилась. А револьвер, что из руки выскочил, потом два часа в кустах искали, Стаса костерили… Все с ним нормально – вот только чуть меньше бы собой любовался и по бабам не так охотился…
Настал момент – Дьяченко не донес до рта последнюю рюмку, уронил голову.
– Поникла буйная головушка, – прокомментировала ситуацию пробегающая мимо Альбина. – Вы расплатитесь за него, Алексей Макарович? Не хотелось бы у товарища по карманам шарить. Да и закругляться пора, мы скоро закрываемся…
Вечер завершался не так, как хотел Алексей. Дьяченко храпел, издавал другие неприятные звуки. Алексей был трезв – сам себе удивлялся. Вроде тоже выпил немало, а вот не пробрало. Только сейчас он обнаружил, что заведение пустеет, а стрелки часов подпирают отметку «12». Он рассчитался за себя и за того парня, сделал попытку выволочь Дьяченко из-за стола. Но тот брыкался, мычал – просил оставить его в покое.
– А вы давайте его к нам в бытовку, – предложила Альбина. – Там стеллаж пустует, мешков накидаем, пусть спит. А мы с вами можем чаю попить или… чего покрепче. Вы же крепкий мужчина, вам – все равно что слону дробина…
Приглашение более чем прозрачное, а еще – она смотрела с такой надеждой. Мол, много вокруг мужиков, но все не то… А у него совершенно не было желания проверять, насколько теплый у Альбины стан. Он извинялся, бормотал, что обязан доставить пьянчугу домой, иначе жена не поймет.
Альбина вздыхала, предусмотрительно открывая перед ним двери. Алексей выволок Дьяченко на свежий воздух, привел в чувство оплеухами. Тот мотал головой, пьяно ругался. Пришлось взвалить на себя эту кашляющую, матерящуюся тушу и волочь. Олег почти не переставлял ноги, пытался что-то петь, глупо смеялся.
Людей на улице почти не осталось, начиналась глухая ночь. Любой желающий мог подойти и расстрелять обоих в упор. Капитан надрывался, но тащил товарища. У переулка сделал передышку, свалил бесчувственное тело на пенек, перевел дыхание.