Та, которой не должно быть… стр. 169
сказала. – Если бы ты убил тех дур, что прятал в подвале, тебя не поместили б сюда. Их же искали. Почему ты не убил их, как я просила?
– Я хотел всех сразу… Чтоб однажды ты пришла и… я при тебе их всех по одной… Я хотел подарить их тебе, потом мы вместе подожгли бы дом и ушли в странствие. Огонь все расчищает… Но я собрал только трех, осталось заманить Жанну. Мне помешали.
– Сложно понять твою логику, – обняла его Нина. – Но ничего, время пройдет быстро, выйдешь и завершишь начатое.
– Иногда я сомневаюсь, что это правильно. Так ты есть или тебя нет?
– Есть, есть. Ты же держишь меня в руках? Я научу тебя обманывать докторов, подскажу, что делать, уберегу от врагов. Я буду с тобой до самой твоей смерти.
– А если тебя увидят? Здесь и спрятаться негде.
– Меня не увидят, я умею от них прятаться. Спи.
Эдгар закрыл глаза, но ощущение, что держит Нину в своих руках, не прошло. Значит, он не один, а вдвоем, и эта одиночная тюрьма не покажется адом. Главное, в себе разобраться, это он будет делать завтра или послезавтра, а Нина ему поможет. Наступил покой, Эдгар уснул крепко, как давно не спал.
* * *– Вэйтали! – окликнул Учитель.
Виталий, стоя на краю пропасти, оглянулся. Старик неторопливо двигался по узкой тропинке, дыша ровно и неслышно, хотя подъем для его возраста весьма крут. Но старый китаец умеет распределять силы, умеет находиться между чувствованиями и страстями, а значит, и желаниями. Это немногие умеют, Виталий хотел бы этому научиться.
Он дождался, когда старик усядется на удобном выступе скалы, отшлифованном ветрами и промытом дождями. Нет, Учителю не понадобилась помощь, он силен духом, а его дух подчиняет тело – не это ли суть совершенства! Виталий хотел бы нащупать ту струну, которая охраняет внутренний покой и не позволяет даже легонько тронуть ее, следовательно, разрушить. Хотел бы, как Учитель Чэнь Лао, ощущать мир в его многообразии, но без изнурительных страстей. Хотел бы руководить собой, а это очень трудно. Очень.
Он снова устремил взгляд на голубые вершины гор, величие которых делало то, чего не удавалось ему, – усмиряло. Здесь дышалось легко. И не потому, что горный воздух прозрачен и чист, а склоны покрыты зелеными кудрями-завитками, наполняющими неповторимым ароматом пространство между горами. Здесь тишина. Абсолютная…
– Вэйтали, ты… – сказал старик на китайском, который Виталий научился понимать, а говорил плоховато. Если требовалось, старик переходил на английский, он много знал, но главное, он без языка понимал человека. – Освободи себя.
За этим Виталий и приехал. Сейчас он ощущал себя над миром и как перед взлетом. Собственно, мир разбросан внизу, там скучно и суетно. А находясь между небом и землей, приходит легкость в тело и в мысли. Наверное, это освобождалась душа от потемок. Сколько он разрезал людей по долгу медицинской службы, а души не видел, но знал точно: она есть. Она такой же орган, как сердце, печень, легкие, только взять ее в руки нельзя, нельзя отрезать от нее часть или пришить латку от чужой души, пересадить – тем более. И она не любит пустоты. Когда в ней пусто, душа заболевает. У Виталия больна.
– Я переоценил