Табель первокурсницы стр. 55
локтя в три шириной. Подруга тяжело дышала, наваливалась на меня все сильнее, звон колокола, наоборот, отдалился. Где носит этот патруль? В таверне они, что ли…
Мой взгляд наткнулся на грубо сколоченную дверь, которую красили, наверное, еще в те времена, когда моя бабушка маркиза Элие не была знакома с дедом графом Астером. Облупившееся почерневшее дерево, сломанная ручка и замок, безалаберно висящий на открытой дужке. Лохмотья краски слезали с выступающих, словно ребра, поперечных перекладин. Задняя дверь какой-то лавки или мастерской, а может, склада, пошивочного цеха или раздаточной.
Мысль была проста – раз Гэли не может идти, значит, придется дожидаться помощи на месте. И желательно, чтобы это было безопасное место. Или хотя бы укромное.
У самой двери нога неожиданно поехала, и я едва не упала, успела зацепиться за обломок ручки и расцарапала ладонь до крови. А вот Гэли ухнула в снег перед порогом и тихо заплакала.
– Давай. – Я посмотрела на бледное, почти белое лицо подруги и протянула руку. – Давай, еще чуть-чуть.
Я почти втащила ее внутрь. Дверь тут же захлопнулась, оставив нас в уютном полумраке. Груда мусора в углу, обрывки ткани и какой-то жмых в старых рассохшихся ящиках, кадушка, полная тухлой воды. Пахло мокрой шерстью. Валяльный цех?
Я усадила подругу на ящик.
– Они ведь не пойдут за нами? – прошептала Гэли. – Зачем им за нами идти? Мы же отдали зеркало. Отдали все!
Именно так. Старый гвардеец, получив желаемое, вряд ли пошел бы за нами, да и любой другой, но толстяк… Я вспомнила маленькие глазки и то, как он разрядил метатель в горло парню только за то, что тот посмел заговорить… Боюсь, такой попрет, как кабан.
Я легонько коснулась пальцами раны на боку подруги, та всхлипнула. Влажный мех по краям замерз и неприятно царапал кожу. По крайней мере, кровотечение не усилилось. Я подошла к выходу, собирая магию в кулак: сейчас петли так заржавеют, а дверь так срастется с косяком, что потом ее придется выбивать. По
ногам дуло, на пороге лежал грязный снег, что мы притащили на сапогах…
Я едва подавила стон. Снег! Сапоги! И выскочила на улицу.
На снегу виднелась четкая цепочка следов, обрывающаяся у двери. Рядом, словно огоньки, алели крупные, размером с золотой, капли крови. Дверь захлопнулась, скрывая от меня измученную, прислонившуюся к стене Гэли.
– Ты чучело, Астер, – отругала я себя, поднимая руку. И снег, повинуясь приказу, тут же превратился в лед, а потом снова в снег. Это было похоже на перекапывание земли в цветочной оранжерее. Следы сгладились, но… было поздно.
– Тварь! – раздался хриплый голос.
У входа в проулок стоял толстяк в распахнутой куртке и… босиком. Видимо, со страху подруга перестаралась, и он не смог выдрать ботинки из ледяного плена. Но я смотрела не на искаженное яростью лицо, не на трясущийся двойной подбородок, я смотрела на зажатые в обеих руках метатели. Оба – заряженные! Клянусь матушкиными розами, он использовал время, пока мы убегали, с толком!
– Получи. – Толстая рука поднялась.
Я бросилась бежать, молясь Девам лишь об одном: чтобы он не обратил внимания на дверь, рядом с которой я стояла, чтобы Гэли не забыла, что она маг, чтобы… здесь богини наверняка перестали слышать мой лепет.
Шляпка слетела, упала на спину, ленты врезались в шею. Чуть больше десятка шагов до следующего просвета между