Библиотека

Таблетка стр. 50

Размер шрифта
-
+
Тема

я шёл пешком от самого Балтийского вокзала до Канонерского острова и зашёл в тоннель. Мне кажется, я был одним из немногих людей, которые прошли этот тоннель пешком.

Я жался к стене, как тень усопшего в Аиде, мимо проносились грузовики, оглушая меня рёвом дизелей. Дышать было трудно, от выхлопов мутило и кружилась голова. Я шёл и шёл, еле передвигая ноги. Казалось, этому не будет конца. Может, я уже умер. «Это всё. И это будет вечно», – из Николая Гумилёва, но тогда я не вспоминал стихи. Я ни о чём не вспоминал, просто тупо двигался по тоннелю. И сначала даже не поверил, когда тоннель закончился и я вышел, щурясь на блёклое северное солнце, висящее в блёклом северном небе над блёклым северным морем. И этот блёклый выцветший мир показался мне таким ослепительно ярким и красочным!

Теперь я въезжал в тоннель на машине и всего через несколько минут вынырнул с другой стороны.

«Дай мне две таблетки…»

Я оставил машину на заасфальтированной площадке перед водозаборной станцией, спустился по бетонным ступенькам к морю и присел неподалёку от вялой волны на старую корягу.

Это место было мне знакомо. Здесь я, бывало, ждал, пока в каком-нибудь отделе таможни рассмотрят принесённые мной документы либо когда закончится обеденный перерыв. Здесь же обедал сам, чем бог посылал и что можно было купить в ларьке неподалёку от автобусной остановки. Это было трудное время, тоже трудное и бедное, может, даже более бедное, чем сейчас. И всё же я вспоминал о нём с ностальгией. Ведь это была молодость, как ни крути. В молодости всё, даже бедность, – всего лишь приключение. В среднем возрасте бедность – это просто бедность как она есть.

Перед тем как запечатать машину сигналкой, я открыл заднюю дверь и поковырялся в дыре коробки, чтобы вытащить несколько таблеток. Теперь розовые таблетки лежали в кармане пиджака. Я не спешил. Ещё подумалось: а вдруг это действительно яд, и, приняв таблетки, я умру?.. Умирать было страшно, но не потому, что жалко было оставлять жизнь – такую жизнь оставлять не жалко. Просто умирать – это всегда страшно. И наверняка больно. Даже когда умирающий внешне не страдает. Когда как будто бы засыпает. Так кажется тем, кто рядом, но откуда им знать, что чувствует сам уходящий? Возможно, любая смерть сопровождается мучительной агонией, видимой или невидимой извне.

Но будь что будет. Я извлёк таблетку из кармана, положил на ладонь. Пару секунд смотрел на неё, потом закинул в рот и сразу проглотил. Немного подумал и отправил следом вторую таблетку. С поправкой на мой вес требуется двойная доза любого препарата.

Теперь всё. Оставалось только ждать прихода. Или других, менее приятных последствий употребления таблеток. Я откинул голову и прикрыл глаза, подставляя лицо слабому солнечному свету.

Я отключился, может быть, всего на минуту. Не уверен даже, что меня торкнуло именно от таблеток. Я мог просто вздремнуть на солнышке. Так или иначе, когда я очнулся…

…Собственно, ничего особенного.

У моих ног плескалась волна залива, чайки кружили над водой и оглашали воздух бодрыми криками. Тёплые лучи лились из опрокинутого стакана северного светила, прохладный морской ветерок кондиционировал атмосферу.

Мне подумалось: «Всё хорошо. Зачем я загонялся этими депрессивными мыслями?

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.