Таблетка стр. 71
Через час после окончания рабочего дня, когда недовольная уборщица вытряхивала мусор из корзины Макси-муса, тот был уже на третьем уровне. Однажды ему удалось подняться до четвёртого. В игре было предусмотрено шесть уровней, но чтобы достичь высот мастерства, нужно было ещё много и упорно тренироваться.
Упражнения Максимуса прервал звонок мобильного, мелодия гимна России (СССР) в полифонии. Петер сообщил, что освободился и ждёт Максиму-са в своём отеле. Семипятницкий тут же собрался, спустился к стоянке, завёл автомобиль и поехал по набережной к Невскому проспекту.
Вечерняя пробка уже рассосалась, на дороге было относительно свободно. Максимус ехал по любимой средней полосе, не торопясь. Злые джипы и гордые седаны обгоняли его со всех сторон. Гоните, думал Семипятницкий, мчитесь, превышая скорость, за поворотом вас уже ждут голодные гибдэдэшники с волосатыми палками. Мысль про волосатые палки ему понравилась, и он тихо улыбался.
Когда Максимус подъехал, Петер ждал его на проспекте, у входа в отель. В его руках была только небольшая дорожная сумка: таблетки голландец, видимо, оставил в номере. По пути Максимус подумал, что можно было бы попробовать залезть в мозг Петера, как он уже проделывал это с Ни Гуанем. Но вскоре склонился к тому, чтобы использовать традиционный и проверенный русский метод: напоить гостя водкой. Пьяный голландец сам раскроет содержимое своей головы. У Максимуса созрел план, к осуществлению которого он приступил немедленно. Времени до поезда оставалось немного, и нельзя было терять ни часа.
Семипятницкий предложил Петеру посмотреть на главную достопримечательность Санкт-Петербурга – памятник царю Петру Первому, который прорубил окно в Европу. Сам Максимус всегда считал, что лучше бы царь-плотник поставил двери, чтобы не приходилось всё время лазать в Европу через окно, но озвучивать своё мнение гостю не стал.
Они доехали до Медного всадника, Петер, конечно, попросил сделать несколько фотографий себя на фоне скульптуры, а потом Максимус как бы спонтанно предложил посидеть немного в баре, который как раз рядом, напротив Всадника. И голландец как бы спонтанно согласился.
Если вы знаете Петербург, то поймёте, что это мог быть только бар «Трибунал». Да, тот самый, в котором на высоких вертящихся стульчаках сидят и призывно смотрят на гостей-иностранцев полные и невзрачные или нескладные и костлявые девушки. Где-то рядом всегда ошивается их «мамка», тётя лет сорока пяти, make up которой не менялся с той поры, когда ей было двадцать и она сама сидела на таком же табурете в баре гостиницы «Интурист».
В конце концов каждый имеет право на карьеру. Сегодня ты простой менеджер, но пройдёт каких-нибудь двадцать пять лет, и ты тоже станешь уважаемым супервайзером, под чутким руководством которого будет трудиться молодая поросль сэйлзов. И в память о своей юности, а также как напоминание о своём тернистом пути к вершине, ты будешь носить тот же ярко-жёлтый галстук и говорить, показывая на него заскорузлым пальцем: я ведь не родился супервайзером, ребята, я был таким же, как вы, и вы тоже, по крайней мере, некоторые, лучшие из вас, достигните такого положения, если будете упорно и с энтузиазмом трудиться.
Тот самый бар «Трибунал», где пьяные финны и случайные парочки слушают живую музыку в маленьком зале налево, или танцуют диско на танцполе справа, или молча втыкают в стрип-шоу