Библиотека

Таблетка стр. 9

Размер шрифта
-
+
Тема

внутреннего кармана и повесил на шею смарт-карту, прицепленную к ремешку для сотового. Это мой персональный ошейник, знак моего рабства. Nine-to-five-slavery, как говорят в странах развитого капитализма, в которых за десятилетия правления социалистических партий научили работодателей (рабовладельцев?) соблюдать закон о восьмичасовом рабочем дне (включая перерыв на обед). В моём случае это nine-to-six-slavery. В бывшей стране победившего социализма восемь рабочих часов не включают перерыв на обед.

Смарт-карта подносится к турникету и отмечает время моего прихода на работу, время моего ухода с работы, время выхода на обед, в туалет и прочие перерывы, на которые отводится в сумме не более получаса. За опоздание, преждевременный уход с работы, превышение времени на перерывы – штрафы.

Провернув турникет, я открыл смарт-картой тяжёлую железную дверь и прошёл мимо секретарей в отдел импорта. Мой стол у самой двери, так что целый день за моей спиной туда-сюда ходят люди.

Это ещё что! Одна моя знакомая работает маркетологом в компании по продаже офисной мебели. Её рабочее место прямо в демонстрационном зале. За столом, к которому прикреплён ценник. Так что, пока она занимается своими делами, клиенты подходят, открывают и закрывают ящики, заглядывают под стол и щупают ножки (стола, надеюсь), пробуют древесину столешницы чуть ли не на зуб. Она говорит, что привыкла и

уже не обращает внимания на покупателей.

В отделе импорта, не очень большой прямоугольной комнате с одной глухой стеной, одной стеклянной, смежной с отделом IT, перегородкой между отделом и коридором и внешней стеной здания, с тремя окнами (без кондиционеров), кроме меня, ещё двадцать четыре сотрудника за двадцатью четырьмя столами. Столы приставлены впритык, оставлены только узкие проходы к принтерам, факсу и копировальной машине. Практически всё время все двадцать четыре человека громко разговаривают по телефонам, стараясь перекричать друг друга. Через пару часов после начала рабочего дня от гвалта начинает трещать голова, а к обеду запас кислорода в тесном помещении окончательно расходуется, дальше мы переходим на воздушную диету растений, вдыхая углекислый газ. Мы пока не освоили процесс фотосинтеза, поэтому выдыхаем не кислород, а тот же газ, ставший ещё более углекислым. Открытые круглый год окна почти не помогают: плотная, спёртая атмосфера комнаты не пускает внутрь свежие потоки, поставленная на подоконник свеча горела бы прямо и не колеблясь, как сознание медитирующего йога. Если свежий воздух всё же врывается, от образовавшихся сквозняков треть отдела подхватывает все варианты простудных заболеваний.

Моя должность в отделе – ведущий специалист. Хорошее начало успешной карьеры, когда тебе двадцать пять. И полный жизненный крах, тупик, провал, если тебе тридцать пять.

Мне тридцать пять.

В то утро я опять думал об этом, и на душе… Словно кошки скребли? Нет, ощущение было такое, что эти кошки сначала извергли в мою душу свои жидкие и твёрдые экскременты, и если скребли теперь, то пытаясь их зарыть. Видели, как шкодливый кот, сделав лужу на линолеуме, царапает его когтями, полагая, что укрывает следы преступления?

Я кинул свой маленький портфель из кожзаменителя на стол, прямо на груду неразобранных бумаг, свалился на стул и, сделав рукой англо-американский жест «fuck you!», нажал средним пальцем на кнопку «пуск» системного блока. Компьютер стал грузиться, загорелся монитор. На мгновение мелькнуло лицо Джессики Симпсон – промежуточная

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.