Библиотека

Тайна графа Одерли стр. 27

Размер шрифта
-
+
Тема

начнет проклинать тебя за необходимость тащиться на юг через всю страну. – Разулыбавшись, Ричард подмигнул графу.

Тот бросил на него злой взгляд исподлобья, а я поспешила унести грязную посуду, кусая губы оттого, что не узнаю продолжения.

Его сиятельство будет давать рождественский бал? Он же нелюдим? И кого это Ричард назвал английским сбродом?! Зачем ему в Глостершир и Уорикшир?

Я вернулась спустя пару минут, и граф сразу же обратился ко мне:

– Подай чаю, Джесс.

Коротко кивнув, поспешила исполнить приказ. Пристальный взгляд его касался меня сквозь одежду, от этого смущение разлилось дрожью в пальцы, сжимающие фарфоровое блюдце. Чашка едва заметно покачнулась и тихо звякнула.

– Простите, милорд, – пискнула я.

– Не стоит. Ты прибыла во время моего отъезда?

– Все так, милорд.

– Где служила до этого?

– Личной горничной у вдовствующей леди Уиллоби, милорд.

– Леди Уиллоби… Лорд Уильям Уиллоби, из Йоркшира, ее сын?

– Так и есть, милорд.

– И нравилось служить госпоже?

– Очень.

– Отчего же ушла?

Серебряная ложечка замерла над блюдцем. Это похоже на допрос. Нет, это он и есть. Он проверяет меня, значит… Самое время солгать.

Лгать я научилась мастерски и за годы службы успела поделить само понятие лжи на четыре вида.Первый – безобидная ложь, соскальзывающая с уст легко и непринужденно. Это ложь о причинах опоздания, жалость за отсутствие неприятной тетушки на званом ужине, комплимент красоте чужих младенцев или безвкусным интерьерам. Безобидная ложь не вредит – даже желательна для поддержания шатких порядков.Второй – сокрытие. Когда мы раскрываем одну сторону вопроса, намеренно скрывая от собеседника другую. Мы желаем подсветить выгодные нам сведения, и такая ложь уже способна нанести вред.Третий – классическая ложь. Мы выдаем желаемое за действительное, белое за черное, вводим в заблуждение и откровенно врем. Такая ложь требует особого искусства, умения засыпать деталями столь правдоподобными, чтобы у человека и сомнений не осталось, что лошади подхватили какую-то хворь, а не были проданы из-за денежных затруднений.И четвертый – самый жестокий и болезненный. Притворство. То, что разрушает изнутри, перекрывая доступ к воздуху, заставляет раствориться в вымышленных именах и историях, пока не позабудешь того, кем ты когда-то был.Это то, чем занимаюсь я последние четыре года. Каждый. Божий. День.Я сморгнула оцепенение, возвращаясь к столу в библиотеке. Не сомневаясь в том, что солгу убедительно.

– Госпожа Уиллоби – добрая хозяйка, милорд. – Я рассталась с ложечкой и принялась сжимать ткань передника, изображая глубочайшие переживания. – У нее веселый нрав и, несмотря на почтенный возраст, в ней столько жизни, что юные девицы позавидовать могут. Она редко бранилась, но всегда по делу, и разговаривала так… прямо, и… Забавно. Но, к сожалению… – Голос дрогнул. – Госпожа заболела, и сильно. Было тяжело видеть, как всегда жизнерадостная леди Уиллоби остается прикованной к постели, но я была рядом каждую секунду. Пока… Пока она не решилась уехать к сыну. Хотела там провести свои последние дни, хотя, милорд, я ежедневно молюсь о ее выздоровлении. Но меня она в Йоркшир брать отказалась. Сказала, что не дело мне, юной девице, просиживать днями у постели больного. Что я должна дальше идти, усердно трудиться и служить молодым.

Глаза его замерцали прищуренным интересом, и я тут же опустила голову. Нельзя на него смотреть. Эти глаза могут дергать струнки волнения где-то под ребрами, они пугают и…

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.