Тайна Юля-Ярви стр. 15
его силы, на то, что он сейчас бездействует, тогда, как его соратники готовятся нанести внезапный бомбовый удар по врагу. А что до остальных тревог, то он считал их плодом моей разыгравшейся фантазии.
Старый карел мирно похрапывал на тёплой печке, а его внучка, с кошачьими глазами, притаилась рядом — в своей постели. Никакая опасность, по мнению Шереметьева, не грозила с её стороны.
Володя со смущением вспомнил, как он покатился вниз по лестнице, оттого, что она, эта странная девица, нагрузив его ворохом перин, вдруг приблизила к его лицу свою щёку и потёрлась, что-то мурлыкнув, как кошка. От неожиданности он оступился и грохнулся вниз. Благо, что упал на перины. «Озорная девица!» — усмехнулся Шереметьев. Потом он как будто задремал.
И вдруг ночную тишину разбудил негромкий, но явственный стук в окно. Один удар и ещё несколько. Шереметьев вскочил на ноги и спросил:
— Кто там?
Из-за полога выскользнула Импи и, подкрутив фитиль в лампе, подошла к окну. В рубашке до пят, она несколько секунд стояла неподвижно, прильнув к морозному стеклу.
Шереметьев, отстранив от окна девушку, сам прильнул к проделанной ею протаине, но ничего, кроме белесой мути, не разглядел. Он вопросительно посмотрел на Импи. Девушка лукаво улыбнулась ему и нарисовала на инее, покрывавшем стекло, нечто похожее на птицу.
— Вы думаете, птица стукнула? — спросил Володя, отходя от окна.
Импи ногтём большого пальца быстро нацарапала рядом с птичкой какой-то замысловатый знак.
— Что это значит? — спросил Шереметьев.
В ответ она сверкнула золотистыми глазами и, метнувшись к своей кровати, исчезла за цветастым пологом.
Шереметьеву не понравилось поведение девушки. Больше того, оно показалось ему подозрительным.
— Что вы там написали? Покажите мне по словарю, — потребовал Шереметьев, раздвинув полог и протягивая Импи потрёпанную книжку.
Она уселась на перине и долго перелистывала страницы. Затем подчеркнула ногтем слово и подала Володе. Рядом с финским словом он прочитал русское: «сердце».
Шереметьев сердито нахмурился и ответил:
— Довольно шутить! Скажите, кто стучал в окно? Что за знак на стекле?!
Вместо ответа Импи набросила ему на шею свою пышную косу и так притянула его к себе, что он чуть не задохнулся.
Шереметьев оттолкнул девушку, уже не на шутку встревоженный. За её игрой он разглядел какую-то реальную опасность.
— Кто здесь?! — раздался вдруг с печи голос старика. — Это опять Пекко? Она снова шепчется с ним? — спросил он по-русски, обращаясь, видимо, к Шереметьеву.
— Какой Пекко? — насторожился Володя.
— Волк и сын волка! Тот, кто убил мою верную собаку, которая была у меня поводырём, будь он трижды проклят, будь он разорван медведем, утоплен моржом, заклёван совой!..
Импи крикнула что-то старику, но он не унялся:
— Я скорей сожгу этот дом, чем пущу в него воровское отродье! Ты понимаешь, русский, эта глупая девчонка, наскучившись по женихам, привадила в мой честный дом вора, сына вора. Отец этого Пекко — презренный убийца! Он убил почтальона, ограбил почту и бежал за океан. Там его зарезали в каком-то кабаке: не пошло награбленное впрок. Теперь сюда явился его отпрыск. И добывает себе богатство, хозяином хочет стать. Он ненавидит русских. Он говорит, что здесь, на дне наших озёр, скрыты великие богатства: драгоценные редкие руды. Он ждёт, что после войны сюда явятся из-за