Тайна Юля-Ярви стр. 7
заиграл в старинных чарках золотым огнём.
Импи не без любопытства посмотрела и на коньяк и на мандарины. Увидев её взгляд, Володя оживился:
— Это всё с Кавказа, — сказал он. — Вот, Импи, настанет время, и я буду водить сюда грузо-пассажирские воздушные корабли… От моря полуденного до моря полуночного… Буду часто угощать вас золотыми яблоками… Глядишь, и на курорт свожу!
— Неужели придёт это счастье?! — оживился старик. Он выпил и прищёлкнул языком.
— О, вот точь-в-точь таким огненным чаем угощал меня знаменитый русский профессор, у которого волосы с головы ушли в бороду…
Импи выпила, не выразив ни радости, ни одобрения… Я смотрела на неё и думала: играет ли она или всё это естественно? Неужели ни слова не понимает по-русски? Ведь могла бы научиться у деда!
А старик, выпив чарку, сразу оживился:
— О!.. — воскликнул он, — добрая водка, без подделки… Узнаю русских! У русских всё крепко: водка и дружба… Вот взять профессора, который самовар мне подарил. Дружбу пуще золота ценил!
— А тот сундук с гравировкой, не его подарок? — спросила я неожиданно для самой себя. И вздрогнула от взгляда, который бросила на меня Импи.
— Сундук? Который? Вот если тот, что самый большой, как гора, так он куплен отцом моей покойной жены в Архангельске для приданого. Какой это замечательный сундук! У него крышка и изнутри — заглядишься!
— Это интересно.
Импи быстро проговорила что-то по-фински.
— Испорчен, замок испорчен, — недовольно пробормотал старик. — А какой там механизм: когда повернёшь ключ — начинает играть музыка!
При словах «музыка» Импи сняла со стены и подала старику какой-то инструмент, похожий на цитру, хотя старик и не просил девушку делать это.
— Ах, кантеле! — улыбнулся старик. — Я вам сыграю на кантеле и спою что-нибудь. Русские люди… добрые гости… Ещё чарочку — и дело пойдёт!
Выпив вторую чарку коньяку, старик разгладил усы, улыбнулся в бороду и перебрал туго натянутые струны.
— Я спою вам песню про наших водяных-картёжников, о причудах наших озёр.
И запел хрипловатым голосом какую-то странную мелодию, аккомпанируя себе на кантеле. Чем дальше он пел, тем внимательнее я прислушивалась к словам песни. Песня эта была необыкновенная. Я таких еще не слыхала.
Жили два соседа, жили два хозяина:
Водяной Бюля, водяной Юля.
Каждый имел озеро, хорошее озеро,
Полное окуней, и налимов, и линей,
А ершишек-плутишек без счёта имел.
Скучно длинною зимою под покровом
ледяным —
Скучает Бюля, скучает Юля.
И надумали соседи в карты поиграть!
Вот засели водяные: от зари и до зари
Играют на линей, на глазастых окуней,
На лососей серебристых, на икрянистых щучих,
А ершишки-плутишки в размен идут!
И продулся Юля водяному Б юле:
И щук проиграл, и лососей проиграл,
И не только линей — всех глазастых окуней,
А ершишек-плутишек до мелочи спустил!
Вот восходит солнце, зиме поворот,
Счастливец Бюля выигрыш берёт.
У бедного Юли уплыли все щуки,
Лососи, налимы, окуни нарядные…
А ершишки-плутишки никак не плывут!
Рассердился Бюля: «Ты обманщик, Юля,
Ершей своих прячешь, отдавать не хочешь.
Я их в карты выиграл, я с водой их вылью!»
Приложился Бюля к озеру Юли,
Да так он напился, чуть не задохнулся.
Распух, да и лопнул — водой подавился!
А бедного Юлю без воды оставил.
Сидит