Тайна корабля стр. 137
что-то возбуждающее, что могло бы увлечь меня, но при подобных обстоятельствах я бы чувствовал себя тоскливо, просыпаясь по ночам. Затем этот Спиди? Вы хорошо знаете его?
— Нет, не хорошо, — сказал я.
— Ну, конечно, он может прикарманить деньги, если захочет, — продолжал капитан, — если же не сделает этого, то я не вижу, как вы будете возиться и нянчиться с ним до окончания дела. Думаю, что мне бы это было невтерпеж. Затем, разумеется, мистер Пинкертон. Он был хорошим другом для вас, не так ли? Выручал вас, и все прочее? Тянул вас всеми силами?
— Да, он делал это, — воскликнул я, — и я не сумел бы передать вам, как многим я ему обязан!
— Да, это тоже важное соображение, — сказал капитан. — Принципиально, я не пошел бы на такое дело ради денег. «Не стоит», — вот что сказал бы я. Но даже принцип должен уступить, когда дело идет о друзьях, — разумеется, о настоящих. Пинкертон запуган и, кажется, болен; врач, по-видимому, не даст ни цента за состояние его здоровья; и вы должны сообразить, что вы будете чувствовать, если он умрет. Помните, что риск этой маленькой плутни целиком ложится на вас; Пинкертон тут ни при чем. Ну, так вот и поставьте перед собой вопрос ясно и посмотрите, как он вам понравится: мой друг Пинкертон рискует попасть на тот свет, а я рискую попасть в кутузку; какой из этих рисков я предпочту?
— Это неудачная постановка вопроса, — возразил я, — и вряд ли красивая. Надо принять в расчет нравственность и безнравственность.
— Не знаю этих участников дела, — возразил Нэрс, — но перехожу к ним. Ведь вы не колебались, когда дело шло о контрабанде опиума?
— Нет, не колебался, — сказал я. — Со стыдом признаюсь в этом.
— Это все равно, — продолжал Нэрс, — вы взялись за контрабанду без оглядки; и сколько я слышал шума из-за того, что материала для контрабанды оказалось слишком мало. Может быть, ваш компаньон несколько иначе смотрит на вещи, чем вы; может быть, он не видит особенной разницы между контрабандой и утайкой денег от кредиторов?
— Вы как нельзя более правы: он, думается мне, не видит никакой разницы, — воскликнул я, — а я вижу, хотя не умею объяснить, какую!
— Этого не объяснишь, — изрек Нэрс — дело вкуса, мнения. Но вопрос в том, как отнесется к этому ваш друг? Вы отказываете в услуге и в то же время принимаете благородную позу; вы разочаровываете его и даете ему щелчок. Это не годится, мистер Додд, этого никакая дружба не выдержит. Вы должны быть таким же хорошим, как ваш друг, или таким же плохим, как ваш друг, или распроститься с ним.
— Я не вижу этого, — сказал я. — Вы не знаете Джима.
— Ну, вы увидите это, — сказал Нэрс. — Теперь еще один пункт. Эта куча денег кажется огромной мистеру Пинкертону; она может дать ему жизнь и здоровье; но для ваших кредиторов она не многим больше значит, чем кучка бобов. Не думайте, что вас поблагодарят. Известно, что вы заплатили огромную сумму за право обшарить разбившееся судно; вы обшарили его, вы возвращаетесь домой и предъявляете десять тысяч, — двадцать, если хотите, — часть которых, как вам придется сознаться, вы добыли контрабандой; и заметьте, Билли Фоулер никогда не согласится