Тайна корабля стр. 138
выдать квитанцию за своей подписью. Взгляните-ка на эту сделку со стороны, и вы увидите, что тут выходит. Ваши десять тысяч только шерсти клок, и все будут дивиться вашему бесстыдству, видя, что вы хотите отделаться такой ничтожной суммой. Какой бы вы ни выбрали путь, мистер Додд, ваша репутация пострадает; так что это соображение приходится оставить в стороне.
— Вы вряд ли поверите мне, — сказал я, — но это доставляет мне положительное облегчение.
— Вы, видно, несколько иначе созданы, чем я, — ответил Нэрс. — А заговорив о себе, я кстати объясню вам свое положение. Вы не встретите никаких затруднений с моей стороны — у вас довольно
своих затруднений; я же вам все-таки друг, чтобы, когда вы в затруднительном положении, закрыть глаза и идти, куда укажут. Все равно я в довольно курьезном положении. Кредиторы потребуют отчета у моих хозяев. Я их представитель, и я стою и поглядываю за борт, пока банкрот переправляет свое имущество на берег за пазуху мистера Спиди. Я бы не сделал этого для Джемса Дж. Блэка, но сделаю это для вас, мистер Додд, и жалею только о том, что не могу сделать больше.
— Благодарю вас, капитан; мое решение принято, — сказал я. — Я пойду прямым путем, ruat coelum! До нынешнего вечера я не понимал этого изречения.
— Надеюсь, что не мое положение вызвало это решение? — спросил капитан.
— Не стану отрицать, что оно тоже играет роль, — сказал я. — Надеюсь, что я не трус, надеюсь, что у меня хватило бы духа украсть самому для Джима! Но когда выходит, что я должен втянуть в эту историю и вас, и Спиди, и того, и этого, то — пусть Джим умирает, и дело с концом. Я буду хлопотать и действовать за него, когда попаду во Фриско; но думаю, что мне не в чем будет себя упрекнуть, даже если он и умрет. Ничего не поделаешь — я могу идти только в этом направлении.
— Не скажу, что вы не правы, — ответил Нэрс, — и повесьте меня, если я знаю, правы ли вы. Как бы то ни было, мне это нравится. Но слушайте, не лучше ли отделаться от наших приятелей, — прибавил он, — стоит ли подвергаться риску и неприятностям контрабанды в пользу кредиторов?
— Я не думаю о кредиторах, — сказал я. — Но я столько времени задерживал здесь эту парочку, что у меня не хватит нахальства выпроводить их ни с чем.
Действительно, это, кажется, была единственная причина, заставившая меня войти в сделку, теперь уже не отвечавшую моим интересам, но, как оказалось, вознаградившую меня добрым мнением Фоулера и Шарпа; они были оба сверхъестественно хитры; они сделали мне честь в самом начали приписать мне свои пороки, и прежде чем мы покончили сделку, их почтение ко мне выросло почти до благоговения. Этого высокого положения я достиг единственно тем, что говорил правду и выказывал непритворное равнодушие к результату. Я, без сомнения, проявил все существенные качества искусной дипломатии, которую можно считать, следовательно, результатом известного положения, а не умения. Ибо говорить правду само по себе вовсе не дипломатично, а не заботиться о результатах — вещь непростительная. Когда я сообщил, например, что у меня всего-навсего двести фунтов опиума, мои контрабандисты обменялись многозначительными взглядами, говорившими: «Это