Тайна корабля стр. 190
что могу. В Новом Южном Уэльсе не проживешь дипломатией. Но я хотел поговорить с вами вот о чем. Мне невозможно будет явиться к вам в следующую четверть; мы намерены предпринять шестимесячное плавание среди островов.
— Очень жаль, мистер Кэртью, но я и слышать об этом не могу, — возразил стряпчий.
— Я рассчитываю на те же условия, что прошлый раз, — сказал Кэртью.
— Условия совсем не те, — отвечал стряпчий. — Прошлый раз мне было известно, что вы в колонии, и все-таки я отступил от инструкций. На этот раз, по вашему собственному признанию, вы собираетесь нарушить условие, и я предупреждаю вас, что если вы исполните свое намерение, и я получу доказательство этого (настоящий разговор я согласен считать конфиденциальным), то мне придется исполнить мой долг. Будьте здесь в следующую четверть, иначе вы перестанете получать пособие.
— Это очень жестоко и, как мне кажется, довольно глупо, — возразил Кэртью.
— Это не мое дело. Я только исполняю инструкции, — сказал стряпчий.
— И вы так понимаете ваши инструкции, что они запрещают мне честно зарабатывать хлеб? — спросил Кэртью.
— Откровенно говоря, — сказал стряпчий, — я не нахожу в этих инструкциях ничего насчет честного заработка. Я не имею основания предполагать, что мои клиенты думали о нем. Я имею основание предполагать только одно — что они желают, чтобы вы оставались в колонии, — и догадываться о другом, мистер Кэртью… догадываться о другом.
— Что вы хотите сказать? — спросил Норрис.
— Я хочу сказать, что очень сильные основания заставляют меня догадываться, что ваше семейство не желает больше вас видеть, — пояснил стряпчий. — О, они могут быть не верны, но таково впечатление, остающееся у меня; за осуществление этого намерения, я полагаю, мне и платят, и для меня не остается выбора.
— Я не хочу обманывать вас, — сказал Норрис, сильно покраснев, — ваша догадка правильна. Мое семейство не желает видеть меня, но я еду не в Англию, я еду на острова. Какое же отношение имеет это к островам?
— Да, но я ведь не знаю, что вы едете на острова, — сказал стряпчий, опуская глаза и протыкая пером пропускную бумагу.
— Извините, я имел удовольствие сообщить вам это, — возразил Норрис.
— Боюсь, мистер Кэртью, что я не могу считать это сообщение официальным, — последовал медленный ответ.
— Я не привык, чтобы в моих словах сомневались! — воскликнул Норрис.
— Тише! Я никому не позволяю повышать голос в моей конторе, — сказал стряпчий. — Что касается этого дела, то вы, кажется, толковый молодой джентльмен, — сообразите же сами, что мне известно о вас. Вы отвергнутый сын, ваше семейство платит деньги, чтобы отделаться от вас. Что вы сделали? Я не знаю. Но разве вы не видите, как глупо было бы с моей стороны рисковать своей деловой репутацией, полагаясь на слово джентльмена, о котором я знаю ровно столько и ничего более? Это очень неприятное объяснение. Зачем длить его? Напишите домой, пусть мне дадут другие инструкции, и я сделаю по-вашему. Но не иначе.
— Мне очень желательно иметь триста фунтов в год, — сказал Кэртью, — но я не могу выполнить ваше требование. Больше я не буду иметь удовольствия вас видеть.
— Делайте как хотите, — сказал стряпчий. — Если вы не явитесь сюда в следующую четверть, выдача прекратится. Но я предупреждаю вас, и делаю это предупреждение с