Тайна леса Рамбуйе стр. 7
трагического происшествия, случившегося с вами в лесу Рамбуйе, облегчит и вашу участь, и наше расследование.
— Но почему, уважаемые господа, и вы, и тот капитан, все вы пытаетесь заставить меня еще до расследования признаться в преступлении, которого я не совершил?
— Очевидно, это делается в ваших же интересах.
— Весьма сомневаюсь, что в этих стенах пекутся о моих интересах.
— Ну, что же, пойдемте, коллега. Пусть им займется следственный отдел.
И они ушли.
Клода перевели в просторную угловую комнату в конце коридора. Здесь было несколько канцелярских столов с пишущими машинками, у стены громоздкий, как шкаф, автомат-кофеварка.
Захотелось черного кофе.
Следователь средних лет с незапоминающимся лицом перехватил его взгляд на кофейный аппарат.
— Стакан кофе стоит один франк.
— У меня нет одного франка.
Следователь порылся в кармане и достал франковую монету. Секунду колебался — то ли самому опустить в щель автомата, то ли дать Клоду. И опустил сам. Автомат зарычал, вздрогнул, выбросил бумажный стаканчик, и в него брызнула коричневая струйка.
— Прошу вас, — следователь жестом пригласил Клода взять стаканчик. — Во время ночных дежурств эта штука хорошо помогает.
Кофе показался очень вкусным и душистым. Клод пил маленькими глотками, следя за полицейским чиновником, листавшим какие-то бумаги.
Выпив кофе, он взбодрился и повеселел. Возможно, на это и рассчитывал следователь, угостив его за свой счет.
— Итак, с чего мы начнем, молодой человек? Вероятно, с выяснения вашей личности.
— Симон Клиньянкур.
— Пусть будет так. Но учтите, что ложные показания усугубляют, ну и так далее… Когда и где родились, местожительство, род занятий, где проходил военную службу…
Клод экспромтом сочинил свою биографию, которую уже через час не смог бы вспомнить и повторить.
Допрос тянулся долго, нудно. Клод видел, что следователь — человек без выдумки, его невыразительная внешность гармонировала с профессиональной посредственностью. Раза два следователя куда-то вызывали. И по тому, как, возвращаясь, тот многозначительно поглядывал на Клода, он понимал, что вызывали по его делу.
Обдумывая побег, Клод попросился в туалет. В уборной, к его разочарованию, не было окна.
Прошло уже полночи. Скучный допрос кончился, и следователь куда-то надолго исчез. Вернулся с отпечатанными на машинке листами желтоватой бумаги.
— Месье… Симон Клиньянкур, послушайте показания свидетелей — тех полицейских, которые вас задержали.
И стал читать показания.
…16 мая в 15 часов 45 минут полицейский патруль в составе капитана и рядового таких-то, дежуривших в лесу Рамбуйе, видел, как синяя автомашина «рено-16» на большой скорости наехала на идущего по обочине человека в полосатом костюме. От сильного удара автомашина остановилась, что и помогло задержать водителя… Пострадавший, не приходя в сознание, скончался…
«Во всем этом я разберусь позже и не здесь, — лихорадочно думал Клод. — Сейчас — бежать. Надо срочно что-то придумать!»
Он тоскливо, в который раз огляделся вокруг: голые серые стены, заделанные крупной решеткой окна, белый потолок.
«М-да, отсюда дорога только одна — в тюремную камеру, где придется торчать до суда, пока ведется следствие… А там вскроется, что я никакой не Симон. Запутался ты, месье Сен-Бри, запутался окончательно».
Следователь как бы читал его мысли.
— На этом, месье Клиньянкур, моя миссия, собственно говоря, закончена. В целости и сохранности я передаю вас на попечительство тюремных властей. Позаботьтесь, пожалуйста, о своем адвокате. Если у вас его