Тайна тринадцати апостолов стр. 46
странно… я думала, что знаю свой город… впрочем, мы можем сейчас все выяснить. Подождите буквально минуту…
Она достала мобильный телефон, набрала номер и проговорила:
— Марчелло, мне срочно нужна ваша консультация. Могу я спросить вас…
— Можете, дорогая Анджела! — раздался в дверях неожиданно высокий для мужчины, хотя и красивый голос, и в комнату вошел удивительный человек. Он был невысокого роста, с красивым, несколько детским лицом и мягкими движениями. И при этом подвижный, как ртуть. — Вы можете спросить меня о чем хотите, для вас сокровища моей памяти всегда открыты. И вам не придется звонить, потому что я как раз шел к вам. Я хотел взглянуть на эту картину. — Мужчина остановился перед портретом адмирала и сложил руки, но тотчас развел их в разные стороны. — Так это правда! Когда я услышал об этом, я не поверил! Жезл адмирала действительно покрыт кровью! Интересно, интересно!
Он взмахнул руками, как птица крыльями.
— Ну надо же! Слухи уже поползли, хотя я еще никому об этом не говорила! От кого вы услышали про окровавленный жезл? Кто проболтался? — встревожилась Анджела.
— Собственно, даже не знаю… а о чем вы хотели меня спросить, дражайшая Анджела? — Мужчина повернулся вокруг своей оси.
— Во-первых, разрешите вас познакомить. Это — доктор Дмитрий Старигин, русский реставратор и искусствовед, сотрудник Эрмитажа, это он привез из Санкт-Петербурга портрет адмирала. А это — мой коллега доктор Марчелло Леканти, крупнейший специалист по церковной архитектуре Венеции. Он знает все церкви нашего города, как собственный письменный стол…
— Это преувеличение, дорогая Анджела! — запротестовал доктор Леканти. — Все церкви Венеции знал только мой великий учитель профессор Барберини. Мне, конечно, далеко до него, но я стараюсь не посрамить его имя…
— Так вот, доктор Старигин только что спросил меня, есть ли в нашем городе церковь, посвященная его святому — святому Деметрию… я не могу припомнить, но, может быть, вы…
— Святой Деметрий? — Доктор задумался, наморщив лоб, тут же потер его рукой, как бы стараясь разгладить морщины, и снова наморщил. — Какого конкретно святого вы имеете в виду? Широко известен святой Деметрий Константинопольский, греческий мученик восьмого века от рождества Христова, также есть святой Деметрий Дабудский, живший в начале четвертого века, святой Деметрий Солунский, также пострадавший за веру в четвертом веке… он был римским проконсулом и открыто проповедовал христианство, за что и был казнен… я знаю, что есть русские святые с тем же именем, но, к моему сожалению, ни одному из них не посвятили церкви в нашем великолепном городе.
— Вы уверены? — переспросил Старыгин.
— Ну, вообще-то я никогда не говорю того, в чем не уверен.
— Но как же тогда… — Старыгин вспомнил церковь, в которую попал, потеряв дорогу. Он помнил ее очень отчетливо, помнил табличку рядом с дверью… И саму дверь, в облезлой краске, с позеленевшей от времени ручкой…
— Я абсолютно в этом уверен! — повторил доктор Леканти не терпящим возражений голосом.
— Что ж, значит, я что-то перепутал…
Старыгин произнес эти слова, чтобы излишней настойчивостью не отпугнуть экспансивного и самоуверенного итальянца. Но в глубине души он ничуть не сомневался, что был в той церкви, видел ее, видел две картины Тинторетто.
Он отчетливо помнил необычную композицию этих картин, помнил их мрачный, эффектный колорит, помнил тщательно выписанные, удивительно