Библиотека

Тайна тринадцати апостолов стр. 48

Размер шрифта
-
+
Тема

такого накопилось! Нам смежники по гроб жизни благодарны будут!

— А толку? — тяжело вздохнула Ленская. — С нашим-то делом — полный тупик. Кто ее нанял? Для чего она убила того типа в Эрмитаже и похитила картину?

— Слушай, ну что ты за человек? Ну почему ты вечно всем недовольна! — вскипел начальник. — Ты убийство расследовала? Расследовала. Убийцу нашла? Нашла. Или ты сомневаешься, что это она убила? Есть какие-то колебания?

— Да нет, — уныло протянула Ленская, — эксперты однозначно утверждают, что она, нашли следы на теле жертвы, да и косвенные улики однозначны…

— Вот! — обрадовался начальник. — Значит, я наверх доложу, что все у нас в порядке, убийство раскрыто.

— А картина, украденная из Эрмитажа? С ней что делать?

— Так… — нахмурился начальник, — вижу, что по-хорошему ты не понимаешь. Значит, так. Мы вообще-то отдел по расследованию убийств, если ты не забыла.

— Забудешь тут, — буркнула Ленская.

— И похищение предметов искусства — не наша забота, так? Тем более что похищения никакого не было!

— Как так?

— А так. Они заявили, что картина пропала? Нет. Сказали, что картина в наличии, просто ее увезли по обмену в Венецию, так пускай их служба безопасности и разбирается. И чтобы больше я про эту злополучную картину не слышал. Куда хочешь ее спрячь, можешь у себя дома этого адмирала повесить.

— Да я его видеть не могу, вот уже где у меня все эти эрмитажные экспонаты!

— Вот и закрывай дело. Все, свободна. — Начальник демонстративно уткнулся в бумаги на столе.

Там, где Загородный проспект пересекается с Разъезжей улицей, улицей Рубинштейна (прежняя Троицкая) и улицей Ломоносова (прежний Чернышев переулок), находится маленькая площадь, которую все коренные обитатели Санкт-Петербурга называют просто и коротко — Пять углов. Площадь эта, или скорее просто перекресток, — самое что ни на есть петербургское место в Петербурге, так сказать, Петербург в квадрате или даже в кубе.

Здесь когда-то соприкасались аристократический Петербург, окно в Европу, самый европейский город России, представленный богатыми домами

Троицкой улицы, и нищий, потайной, невзрачный город, который сейчас принято называть Петербургом Достоевского, расползающийся по сторонам Сенной площади и особенно вольготно себя чувствующий на Разъезжей улице.

И сейчас возле Пяти углов дорогие дома и роскошные магазины соседствуют с низкопробными забегаловками и круглосуточными магазинчиками, где достойные потомки героев Достоевского могут купить дешевую выпивку, а достойные наследницы Сонечки Мармеладовой ищут клиентуру.

Одна из таких забегаловок находится на Разъезжей, в двух шагах от перекрестка, и носит незамысловатое название «Дружба». Злые языки утверждают, что название это дано забегаловке в честь знаменитого плавленого сырка советских времен — самой популярной и недорогой закуски.

И правда, даже в наши времена, когда слово «дефицит» постепенно выбывает из активного словарного запаса и переходит в разряд архаизмов и можно найти любую закуску — были бы деньги, в забегаловке «Дружба» по-прежнему подавали бутерброды с одноименным сырком. Правда, на него клали ломтик огурца, что можно расценивать как шаг в сторону здорового питания.

В шестом часу вечера, когда на улицах уже темнеет, к стойке этого заведения подошел мрачный сутулый тип в черной куртке с опущенным капюшоном. Взгромоздившись на табурет перед стойкой, мрачный тип цыкнул зубом и потребовал:

— Сто грамм и бутерброд!

За стойкой «Дружбы» хозяйничал известный всему району Константин — рослый рыхлый дядька

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.