Библиотека

Тайна тринадцати апостолов стр. 5

Размер шрифта
-
+
Тема

сдержаннее, чем у портретов Тициана, но это цветовое решение вполне соответствовало психологическому типу венецианского адмирала, его суровому и решительному лицу.

Еще двадцать лет назад портрет адмирала считался работой неизвестного художника венецианской школы, возможно, одного из учеников Тинторетто, но новейшие исследования однозначно доказали, что он принадлежит кисти самого мастера.

— Так что же с ним случилось? — спросил Старыгин, продолжая разглядывать картину.

— Разве вы не видите? — Лютостанский всплеснул руками. — Дмитрий Алексеевич, голубчик, я вас не узнаю!

И тут Старыгин увидел.

Адмиральский жезл, символ власти, который сжимал в руке Джузеппе Морозини, был покрыт кровью. Темная кровь была выписана столь же тщательно и умело, как

все прочие детали портрета, она стекала с жезла крупными каплями, падала на ковер.

— Да что же это такое? — проговорил Старыгин удивленно. — Чья-то глупая шутка? Непохоже…

— Если это шутка — то страшная, кошмарная, безжалостная! — воскликнул Лютостанский и рассказал Старыгину о том, что произошло сегодня в одном из залов итальянской живописи, о найденном там трупе с пробитой головой.

— Чего же вы хотите от меня? — спросил Старыгин, на шаг отступив от картины и разглядывая ее с профессиональным интересом. — Вы же сказали, что этим делом занимается полиция.

— Ну да, ну да, конечно… полиция занимается убийством, это их забота, а вы, голубчик, займитесь картиной. Приведите ее в порядок, верните ее в исходное состояние. Ведь ей очень скоро придется ехать на родину…

— На родину? — Старыгин покосился на искусствоведа. — Что вы имеете в виду?

— Дело в том, что через несколько дней мы отправляем эту картину в Венецию, в рамках культурного обмена. Одновременно к нам прибудет картина Карпаччо «Святой Виталий на коне», мы организуем выставку одной картины…

— Замечательная работа! — Старыгин вспомнил праздничное, радостное полотно Витторе Карпаччо, которое видел во время одной из поездок в Венецию.

— Еще бы, голубчик, еще бы! — Лютостанский выразительно поднял глаза к потолку. — Вы не представляете, каких трудов нам стоило договориться об этом обмене! И вот теперь это… — он обвиняющим жестом показал на портрет, как будто сам адмирал Морозини подвел его, обманул его надежды. — Так что, Дмитрий Алексеевич, голубчик, на вас вся надежда! Сделайте все, что возможно, чтобы картина приобрела прежний вид!

— Конечно… я не думаю, что это будет трудно… вы ведь говорите, что это случилось только сегодня утром, значит, краски еще не успели засохнуть…

С этими словами он достал из ящика стола старинную лупу, которую предпочитал многим современным приборам, снова приблизился к портрету и внимательно вгляделся в окровавленный жезл.

— Странно… — протянул он спустя несколько секунд. — Очень странно…

— Что странно? — переспросил Лютостанский.

— Вы уверены, что это случилось только сегодня?

— Ну да, сегодня утром.

— Непохоже. Краски не просто высохли — они высохли уже очень давно и даже немного растрескались от времени, как и должно быть, и покрыты лаком… и вообще, такое впечатление, что этим краскам столько же лет, сколько самой картине…

— Да что вы? Этого не может быть!

— Я сам понимаю, что не может, однако…

В это время в кармане у Лютостанского зазвонил мобильный телефон. Он достал его, послушал и быстро взглянул на Старыгина:

— Дмитрий Алексеевич, дорогой, вы тут пока разбирайтесь, что да как, а мне придется вас покинуть — начальство вызывает!

Закрыв дверь за Лютостанским,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.