Тайна тринадцати апостолов стр. 63
компании, но на куда меньшую сумму.
— С ума сойти! — Старыгин покачал головой. — Я, конечно, слышал об этом писсуаре, но увидеть его своими глазами — это совсем другое дело! Мир, наверное, сошел с ума!
— Я с вами полностью согласна! — вздохнула Анджела. — Но нам с вами не удастся пойти против мнения влиятельных искусствоведов.
— Что ж, пойдемте дальше! Где тут ваш Тинторетто?
— К нему нужно подняться еще на два этажа.
— Это символично, — улыбнулся Старыгин. — Настоящее искусство находится все же выше, и чтобы полюбоваться им, нужно приложить усилие…
Они поднялись еще на два витка лестницы. Старыгин остановился на площадке, чтобы полюбоваться открывшейся перед ним поразительной панорамой — черепичные крыши Венеции были залиты закатным солнцем. Чуть дальше пламенел в вечерних лучах шпиль какой-то церкви. Совсем недалеко на крыше одного из домов была установлена деревянная терраса, на которой старый красивый человек в бархатном пиджаке пил красное вино, глядя на закат.
— Как здесь красиво! — не удержался Старыгин от восторженного возгласа.
— Не могу с вами не согласиться!
С этими словами Анджела открыла дверь в глубине площадки, и они со Старыгиным вошли в полупустое, скромно отделанное помещение.
Внутри этой комнаты была вывешена всего одна картина — большое полотно, в котором Старыгин сразу узнал еще одну «Тайную вечерю» работы Тинторетто.
— Вот та картина, о которой мы с вами говорили, — произнесла Анджела с какой-то торжественной интонацией. — Она, как и башня, принадлежала нашей семье. И вместе с башней мой дед подарил ее городской магистратуре.
— Вы никогда не жалеете об этом? — спросил Старыгин, любуясь полотном.
— Иногда… изредка. — Анджела подошла ближе к картине. — Честно говоря, довольно часто. Хотя, наверное, дед поступил правильно. И я на его месте сделала бы то же самое. Такие шедевры не должны принадлежать одному человеку или одной семье. Ну что ж, вот мы и пришли. Это та самая картина, над которой Тинторетто работал одновременно с портретом адмирала.
Старыгин для начала осмотрел всю картину целиком.
По композиции, по расположению главных и второстепенных персонажей она была удивительно похожа на те две картины, которые он видел в загадочной церкви Сан-Деметрио. Те же тринадцать человек сидят за столом, такая же густая клубящаяся тьма окружает их, служа рамой их скромному ужину и намекая на ожидающее их страшное и величественное будущее.
В комнате было полутемно, и лица персонажей картины были плохо видны.
Анджела подошла ближе к картине и нажала кнопку.
Тут же включился расположенный внизу светильник, залив полотно ярким светом.
Лица Христа и его сотрапезников выступили из темноты.
Старыгин разглядывал их одно за другим…
Это были совсем другие лица, совсем другие люди, не те, каких он видел на картине в церкви Сан-Деметрио. Впрочем, этого и следовало ожидать — Тинторетто, создавая эти картины, пользовался услугами разных натурщиков…
Разных ли?
Одно из лиц, лицо человека, сидящего на правом краю группы, показалось Старыгину знакомым.
Он снова пожалел, что не сумел сфотографировать картины в призрачной церкви. Но его профессиональная, буквально фотографическая память отчетливо сохранила те картины, как будто они были перед ним. Дмитрий Алексеевич плотно закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на воспоминании, — и «Тайная вечеря» отчетливо проступила на внутренней стороне его век.
И всякие сомнения отпали: за тем столом, с правого