Тайна тринадцати апостолов стр. 64
края, сидел тот же самый человек, что и здесь, на картине во дворце Контарини.
— Вы видите этого апостола справа? — спросил Старыгин свою спутницу, чтобы проверить собственную догадку.
— Справа? — переспросила Анджела, подходя к картине. — Черт! Да это же граф Вилланова!
— Мне тоже так показалось, — удовлетворенно проговорил Старыгин. — Значит, я не ошибся.
— Вы не ошиблись… но как же я раньше этого не заметила? Как никто этого не заметил?
— Ну, должно быть, никому прежде не приходило в голову искать сходство персонажей этой картины с реальными лицами венецианской истории. А мы с вами только что рассматривали портрет Вилланова — вот и заметили сходство.
— Удивительно! — Анджела разглядывала лицо графа. — Это ведь тема для серьезного научного исследования! Для чего Тинторетто поместил графа Вилланова среди апостолов? Что он хотел этим сказать? Какой в этом тайный смысл?
— Что он хотел этим сказать — не знаю, а вот что я хочу спросить: нет ли у вас здесь ультрафиолетового светильника?
— Одну минуту… — Анджела открыла металлический ящик, стоявший в углу комнаты, и достала из него стеклянную пластину. Она надела эту пластину на светильник, и картину залил фантастический бледно-сиреневый свет.
— Как удачно! — усмехнулся Старыгин. — Это то, что называется «рояль в кустах».
— Это то, что называется «хозяйство искусствоведа», — возразила ему Анджела. — Я занималась исследованием этой картины и оставила здесь светофильтр…
— Вы изучали эту картину в ультрафиолетовом освещении? Значит, вы видели это? — Старыгин показал на надпись, которая проступила на одежде персонажа с лицом графа Вилланова.
— Вот это да! — удивленно воскликнула Анджела. — Либо я недостаточно внимательно обследовала картину, либо эта надпись появилась здесь уже после того, как я закончила свое исследование!
На рубище святого с лицом средневекового заговорщика отчетливо проступили две строки.
Выше — уже знакомые Старыгину латинские слова — «Secretum Secretorum».
А под ними — несколько цифр: 1555.
Дмитрий Алексеевич вспомнил надпись на картине в призрачной церкви: «Каждый из тринадцати хранит свою часть тайны».
Похоже, одну из этих частей хранил человек на этом полотне — апостол с лицом графа Вилланова. Но он не собирался открывать свою тайну Старыгину — возможно, потому, что он здесь — чужак, посторонний человек… тогда, возможно, он откроет эту тайну тому, кто всеми корнями связан с этим прекрасным городом?
— Что могут значить эти цифры? — спросил Старыгин свою спутницу. — Похоже на дату, на год. Но эта дата не может быть связана с созданием картины. Вы говорили, заговор Беллини был…
— В одна тысяча пятьсот восемьдесят пятом году, — чуть помедлив, вспомнила Анджела.
— А эта дата на тридцать лет раньше. Конечно, Тинторетто может иметь к ней какое-то отношение, но вот какое…
Старыгин замолчал, заметив, с каким волнением Анджела смотрит на светящиеся цифры.
— Вы… похоже, вы знаете, что это значит?
— Еще бы мне не знать! — удивительно тихо ответила Анджела. — Это — одна из самых трагических дат в истории моей семьи… возможно, самая трагическая.
— Вот как?
— Да… в тысяча пятьсот пятьдесят пятом году от рождества Христова мой далекий предок, один из основателей моего рода, Гвидо Контарини, замуровал свою жену вместе с маленьким ребенком в подземелье под церковью Святого Захарии.
— Ужас какой! За что он так поступил с ней?
— Он узнал, что жена изменила ему с конюхом.