Тайна тринадцати апостолов стр. 76
он был облачен в бедное, запыленное рубище нищего странника, которое плохо сочеталось с утонченными, аристократическими чертами его лица. В руках у этого человека был старинный музыкальный инструмент — кажется, он называется виола да гамба… нет, этот инструмент значительно меньше… может быть, виола-д-амур? Или какая-то разновидность лютни?
Старыгин, при всей его эрудиции, не очень хорошо разбирался в музыкальных инструментах.
Но вот что странно, Старыгин помнил, что ни на одной из прежних картин не было никаких музыкальных инструментов. И вообще, вряд ли такой инструмент уместен в руках апостола, тем более в такой роковой и трагический момент…
В любом случае это не может быть случайностью. Может быть, этот музыкальный инструмент и есть часть тайны, которую хранит один из апостолов?
Старыгин вспомнил неудачные попытки сфотографировать картины в церкви Сан-Деметрио. Чтобы не рисковать, он нашел в кармане карандаш и, не найдя другого листка бумаги, нарисовал музыкальный инструмент на обратной стороне билета на вапаретто.
Спрятав билет в карман, он задумался.
Тайна, скрытая в картинах Тинторетто, по-прежнему волновала его. Но в данный момент куда больше его волновал насущный вопрос — как выбраться из этого подземелья? Скоро свеча догорит, и без света его положение станет еще хуже…
Позади — железная решетка, открыть которую голыми руками невозможно, значит, нужно двигаться вперед. И как можно быстрее, пока еще горит его свеча.
Старыгин отступил от картины и поднял свечу над головой.
Картина висела на стене круглого помещения со сводчатым потолком, в которое Дмитрий попал по подземному коридору. Позади был этот самый коридор, заканчивающийся запертой железной решеткой, справа — глухая каменная стена, завешенная картиной, слева — такая же глухая стена, впереди…
Впереди тоже была стена, но в ней Старыгин увидел прямоугольный проем, заложенный камнями.
Он вспомнил трагическую семейную историю, которую поведала ему Анджела Контарини. Историю о графине с ребенком, заживо замурованной мужем в подземелье под церковью Сан-Заккария.
Может быть, это и есть
то самое подземелье, а заложенный камнями проем в стене — тот самый каземат, где погибла в мучениях несчастная женщина?
Старыгин явственно представил ужас, который она пережила перед смертью, — ужас перед тьмой и сыростью подземелья, ужас перед безжалостным мужем, ужас за своего ребенка… представил, как она умоляет мужа о пощаде, как пытается, срывая ногти и обдирая пальцы, разобрать каменную кладку…
Но его собственное положение было немногим лучше, чем у несчастной графини. Разве что ему не приходилось бояться за чью-то чужую жизнь…
Старыгин все еще смотрел на заложенный камнями проем, когда за спиной у него раздался какой-то шорох.
Он резко обернулся… и увидел, что из-под нижнего края картины выглянула крыса.
Вот чего ему не хватало для полного счастья!
Старыгин, спокойный и здравомыслящий человек, испытывал дикий, мистический страх перед крысами. И когда он представил, что скоро его свеча догорит и он останется в темном, кишащем крысами подземелье, страх сдавил его горло.
Крыса выбралась на пол и села, шевеля усами и оглядываясь по сторонам. В ее маленьких красных глазках горела наглая уверенность. Она чувствовала себя хозяйкой в этом подземелье.
Только не впадать в панику, напомнил себе Старыгин.
Думать, думать…
И тут же в его голове возникла спасительная идея.
Если крыса вылезла из-под картины —