Тайна тринадцати апостолов стр. 85
он подойдет слишком близко!
— Я слежу за ним… — неуверенным голосом проговорила Анджела.
Человек в маске быстро взглянул на нее, развернулся и бросился прочь из зала. Полы его плаща снова разлетелись, и Старыгину показалось, что по анфиладе музейных комнат пролетела гигантская летучая мышь.
Анджела какое-то время оставалась на прежнем месте.
Ее плечи опустились, вся ее фигура выражала надлом и отчаяние, каких Старыгин до сих пор не видел в этой сильной, решительной женщине. Наконец она выпрямилась и зашагала прочь.
Ее шаги стихли в тишине музея. В зале остались только две немолодые куртизанки, сушившие свои волосы на солнце давно минувших времен, и русский реставратор, прячущийся за портьерой.
Старыгин еще несколько минут не покидал свое укрытие, дожидаясь, пока его эмоции улягутся. Наконец он вышел из-за портьеры и медленно пошел назад.
При этом он снова и снова мысленно прокручивал подслушанный разговор.
Как сказал тот незнакомец в маске? «Главная ваша задача — не спускать глаз с этого олуха…»
Олух, надо понимать, — это он, Дмитрий Старыгин… а прекрасная итальянка следит за ним… следит за тем, чтобы он не подобрался слишком близко… к кому или чему?
А еще это упоминание о рецепте ее прабабки, о фирменном печенье Контарини!
Многие итальянские аристократические семьи передавали из поколения в поколение свои фирменные яды. Самое известное из таких семейств — Борджиа, но были и другие. И чем хуже остальных аристократов Контарини?
Как в семье портного, у которого Старыгин взял напрокат смокинг, триста лет передается искусство кройки и шитья — так в семье Анджелы передается искусство политической интриги, искусство отравителей, рецепт семейного яда…
С такими мыслями Старыгин вышел в бальный зал. Видимо, его мрачные мысли отчетливо проступили на лице, потому что встречные шарахались от него в испуге.
Старыгин хотел уже покинуть прием — и тут он лицом к лицу столкнулся с Анджелой Контарини.
Дмитрий попытался придать своему лицу обычное выражение — но это ему, должно быть, плохо удалось, потому что Анджела взглянула на него растерянно и испуганно:
— Что с вами, Дмитрий? На вас лица нет! Кажется, вы только что увидели привидение!
— Нет, я всего лишь взглянул в зеркало, — ответил он, попытавшись свести все к шутке, — простите меня, Анджела, я должен уйти. Что-то неважно себя чувствую, наверно, это от сырого климата. Камни источают такой холод… — Ему не понадобилось притворяться, в голосе прозвучал страх.
— Жаль, — Анджела прикоснулась к его руке, — после приема состоится ужин, я думала, мы пойдем туда вместе.
— Мне жаль, — он мягко, но настойчиво отвел ее руку, — я уж пойду.
«Еще не хватало с этой стервой рядом за столом сидеть, — подумал Старыгин, выходя на улицу, — подсыплет что-нибудь в еду или в вино, так и помрешь тут в чужом городе… Олух — надо же! А ведь зачем-то я тебе нужен, госпожа графиня…»
Ехали на квартиру подозреваемого, но надолго застряли в пробке, и тут пришел ответ из аэропорта. Было такое дело, некто Кузнецов Александр Викторович вылетел третьего дня в Париж.
— Вот как, — пробормотала Ленская, — стало быть, одни сутки тут промаялся, потом узнал, что сообщника убили, да и дал деру. Куда были билеты, туда и улетел, в Париж так в Париж, лишь бы отсюда подальше. Вот