Тайна Вильгельма Шторица стр. 24
разбрелись по залам и ярко освещенному саду. Лакеи обносили всех желающих прохладительными напитками.
Ничто не нарушало праздника. Не было оснований предполагать, что, начавшись так удачно, он и не завершится столь же успешно, ко всеобщему удовольствию. Если какие-то опасения и роились в моей голове, то теперь я должен был обрести полную уверенность в благополучном исходе вечера.
С легким сердцем и французской галантностью я любезничал с хозяйкой дома.
— Месье Видаль,— отвечала мне мадам Родерих,— мне очень приятно, что не только вы, но и мои гости, кажется, довольны сегодняшним событием. Но более всего я рада счастью наших милых детей…
— Которым они обязаны вам.— Я благоговейно поцеловал руку матери невесты.— Разве самое великое благо, о котором только могут мечтать родители, не есть ли счастье их детей?!
По странной ассоциации эта фраза, достаточно банальная, напомнила мне о Вильгельме Шторице.
Зато капитан Харалан, казалось, совершенно забыл о неприятеле. Он переходил от одной группки к другой, балагурил, развлекал и смешил, оживляя праздник искрометной молодой радостью… Не одна юная особа поглядывала на юношу с нескрываемым восхищением. Капитан явно был в ударе и наслаждался тем расположением, которое, можно сказать, весь город стремился засвидетельствовать его семье.
— Дорогой Харалан.— Я взял его под руку.— Если конец вечера будет достоин его начала…
— Не сомневайтесь! — горячо подхватил он.— Музыка — это прекрасно, но танцы — еще лучше!
— Черт побери! — подхватил я в таком же веселом тоне.— Клянусь, в этом деле француз не уступит мадьяру! Знайте же, что ваша сестра пригласила меня на второй вальс!
— Почему не на первый?
— Ха-ра-лан! — укоризненно протянул я.— Первый вальс принадлежит Марку. Вы забыли о традиции? Уж не хотите ли вы, чтобы мы с ним поссорились?
— Ох, и правда, месье Анри! Ведь жениху и невесте принадлежит честь открытия бала!
Снова появился цыганский оркестр, музыканты расположились в глубине галереи. В кабинете доктора расставили столы, чтобы солидные господа, пренебрегающие вальсами и мазурками, могли отдаться удовольствию карточной игры.
Итак, оркестр был готов взяться за смычки и трубы, ожидая знака Харалана. Вдруг со стороны галереи, дверь которой выходила в сад, донесся сильный и грубый голос. То была странная песня, с прыгающим ритмом, лишенная определенной тональности, без мелодической связи.
Занявшие позиции для вальса пары остановились. Быть может, это какой-то сюрприз, подготовленный хозяевами?…
Капитан Харалан подошел ко мне и спросил шепотом:
— Что это, как вы думаете?
— Не знаю,— отвечал я растерянно.
— Откуда доносится песня? С улицы?
— По-моему, нет…
Действительно, тот, чей голос поразил нас, должен был находиться в саду, на пути в
галерею. Возможно, он уже переступал ее порог.
Капитан схватил меня за руку и потянул за собою к двери, распахнутой в сад.
На галерее мы насчитали с десяток людей, помимо оркестрантов, сидящих за пюпитрами. Другие приглашенные группировались в салонах и в зале. Те, кто прогуливался на свежем воздухе, возвращались обратно. Естественно, никто из них не мог производить столь странные звуки.
Капитан Харалан остановился на крыльце. Я встал рядом, и наши взгляды тщательно исследовали сад, залитый ярким светом до самых укромных уголков.
В этот момент месье и мадам Родерихи присоединились к нам. Доктор сказал сыну несколько слов, на которые тот ответил отрицательным