Тайна Вильгельма Шторица стр. 27
дополнить развлекательную программу званого вечера сеансом чревовещания, имевшим столь прискорбный эффект. Уверяю вас, в наше время подобные опыты исполняются с удивительным искусством.
Капитан Харалан буквально пожирал меня глазами. В них явственно читались ирония и недоверие. Он как бы говорил: «Мы здесь не для того, чтобы выслушивать подобные разглагольствования!»
Доктор очень вежливо прервал меня:
— Вы мне позволите, месье Видаль, не принимать на веру того, что мы стали жертвами какого-то ловкого фокусника…
— Месье,— возразил я,— ничего иного я не могу сказать по этому поводу. Я решительно отвергаю вмешательство сверхъестественной силы…
— Естественной,— вступил в разговор капитан,— естественной, только использующей приемы и методы, секрет которых нам неизвестен.
— Однако же,— настаивал я,— в том, что касается услышанного вчера голоса — а это, несомненно, был человеческий голос, не правда ли? — почему не предположить, что мы имеем дело с эффектом чревовещания?
Доктор отрицательно покачал головой, всем своим видом выражая несогласие с моей точкой зрения.
— Если я приму ваши объяснения, месье Видаль, будто некий мистификатор или, точнее, оскорбитель сумел пробраться в особняк и все мы, простофили, попались на удочку чревовещателя — во что я не верю,— то что вы скажете об изничтоженных на наших глазах букете и брачном контракте? О похищенном невидимой рукой венке?…
В самом деле, приписывать оба инцидента одному фокуснику, сколь бы ловок и изобретателен он ни был, разум отказывался. И все-таки есть поразительно искусные чародеи!
Капитан Харалан поддержал отца:
— Ну скажите, милый Видаль, разве так всемогущ ваш чревовещатель? Неужели это он, цветок за цветком, оборвал и растоптал весь букет, растерзал на клочки подписанный контракт, уволок в кусты свадебный венок?…
Я промолчал.
— Не станете ли вы утверждать,— продолжил, все более оживляясь, Харалан,— что мы стали жертвами галлюцинации?
— Разумеется, нет. О галлюцинации речи быть не может! Добрая сотня человек созерцала происходящее.
После затянувшейся паузы, которую я и не пытался прервать, доктор подытожил:
— Давайте примем вещи как
они есть и не будем понапрасну изводить себя. Мы стоим перед лицом фактов, которые как будто не поддаются естественному объяснению, а вместе с тем эти факты неоспоримы. Не выходя за границы реального, прикинем, есть ли кто-нибудь, не глупый шутник, а настоящий враг, который хотел бы из мести испортить вечер?
Слова доктора ставили проблему на реальную почву.
— Враг?!— изумился Марк.— Враг вашей семьи или моей? Вы знаете такого?!
— Да! — вздохнул капитан Харалан.— Это тот, кто еще до вас, Марк, просил руки моей сестры.
— Вильгельм Шториц?
— Вильгельм Шториц.
И Марка посвятили в события, о которых он доселе не ведал. Доктор рассказал о новой попытке, которую Вильгельм Шториц предпринял несколько дней тому назад. Мой брат узнал о категорическом отказе доктора и об угрозах Шторица. Угрозы эти были такого свойства, что давали основание предполагать участие Шторица в разыгравшемся спектакле.
— И вы молчали!— Марк был не на шутку обижен.— Только сегодня, когда Мире грозит опасность, вы соизволили предупредить меня! Ну, Шториц, я до тебя доберусь!
— Не горячитесь, Марк,— подал голос Харалан.— Предоставьте мне эти заботы!…
— Он оскорбил мою невесту! — Марк был вне себя.
Гнев ослепил обоих.
Конечно, Вильгельм Шториц угрожал отомстить семье Родерихов — это так. Однако невозможно доказать, что он замешан во