Тайна всех тайн стр. 285
Леночка? Выбежать тебе наперерез и раскланяться — похождения?
— Да, если из-за этого на целых десять минут машина переключается для расчета нестандартного прохода.
— Но ты же знаешь: я не могу ходить по стандартным! Я индивидуум. Я желаю перемещаться только своими путями. Я кошка, которая гуляет сама по себе.
— Ты вообще уникум, но прошу больше так не поступать.
— Хорошо, товарищ общий дежурный. Разрешите откланяться? Или, может, изложить прежде мотивы?
— Да, пожалуйста.
— Я хотел тогда поцеловать тебя, Леночка!
Лена Речкина резко повернула рукоятку на пульте. Звук пропал. Но изображение Венты на экране шевелило губами.
«Я наконец осмелился, Леночка!» — читалось по движениям губ.
Лена щелкнула переключателем. Экран видеотелефона погас. Она повернулась к Карцевадзе:
— Слышала?
— Слышала, — ответила Карцевадзе, не оборачиваясь и не отрывая глаз от цветных линий на экране согласователя потоков энергии. — Но ты напрасно принимаешь это всерьез. Ты же знаешь Никиту…
Зажужжал зуммер. Из щели на пульте выдвинулась бумажная лента. Карцевадзе оторвала ее, пробежала глазами ряды букв и цифр.
— Опять, — испуганно сказала Речкина. — И конечно! из-за него?
Карцевадзе не ответила.
— Торчим в десятках миллионов километров от Земли, держим четыре космических корабля на орбитах готовности, мучаемся с каналами связи, а он просто не может довести расчет до конца, — продолжала Лена. — Нет уж, я сейчас пойду к этому милому Никите…
Карцевадзе протянула ей бумажную ленту.
— Что тебе Никита? — спросила она с улыбкой. — Кастромов просит независимо от них просчитать элементы орбиты Восемнадцатой станции. При чем здесь Никита?
Линии на экране согласовательно вдруг хаотически перемешались: на Солнце забушевала магнитная буря. Включение Сорок девятой автоматической станции откладывалось на много часов.
Карцевадзе встала с кресла, приблизилась к Лене.
Обе они были одеты в облегающие тело темно-синие комбинезоны из магнитной ткани, что позволяло по желанию то уменьшать, то увеличивать воздействие внутрикорабельного поля, создававшего иллюзию земной тяжести.
— Не слишком ли много ты думаешь о нем?
— И пусть, — ответила Лена.
— И он это знает.
— Пусть.
Карцевадзе пожала плечами. На ходу нажимая кнопку радиоключа на запястье левой руки, подошла к тому месту у стены отсека, где на шероховатом сером металле желтым овалом обозначался стандартный проход, обернулась к Лене. Та сидела в кресле, положив руки на колени, и пустыми глазами смотрела перед собой.
— Не будь дурочкой, — сказала Карцевадзе.
— Он это уже второй раз говорит.
— И оба раза по видеотелефону? Ну конечно! Он смеется над тобой!
Стена позади Карцевадзе стала прогибаться. На месте овала образовалась глубокая ниша. Карцевадзе вошла в нее. Серый металл замкнулся за ее спиной.
Космический корабль «Восток», так же как и корабли «Север», «Юг», «Запад», на которых группами по два — три человека работали остальные сотрудники лаборатории, и так же как еще десятки разбросанных в околосолнечном пространстве автоматических станций, где находились только приборы, был создан (слово «построен» тут не подходит) из тончайших порошков феррилитов, с гигантской силой обжимаемых магнитными полями. Из феррилитов состояло и почти все, что находилось внутри кораблей и станций: переборки, приборы, механизмы. Изменяя поля, можно было не только соединять отсеки временными коридорами, но и очень легко, всего лишь набирая на пультах цифры каталога, переделать или создать заново любую машину, предмет. Конструкцию станций и кораблей это упрощало безмерно: никаких люков,