Тайники партизанских троп стр. 94
Может, нельзя писать.
– Почему?
– Может, тайна военная?
– Да нет. Скромничает он.
– Да, хвастливым никогда Василий не был.
– Это верно.
– Бывало, из тайги вернётся – и не слышно его, и не видно. Шебуршится себе по домашнему хозяйству. А другие некоторые? Да после рюмки? Такие истории красочные рисуют, аж дух захватывает. Это как рыбаки после рыбалки…
19Тюнин отчётливо понимал, что пройдёт ещё пара дней – и среди беглецов начнётся полный раскол. Поэтому главная его задача – удержать с собой больше людей. Неизбежность раскола понимал и пахан, но его больше заботила собственная судьба. Пахан лихорадочно соображал, сколько человек надо ему удержать на своей стороне, чтобы пользы было больше лично ему самому? Меньшим числом, конечно, проще и легче затеряться на просторах, коих они достигли, вырвавшись из лагеря. Что касается Тюнина, то он всё сильнее начинал убеждаться в бесполезности первоначальных замыслов. А замысел был такой. После мятежа и побега из лагеря пройти по большакам с призывом свержения советской власти в малых населённых пунктах, то есть, главное, побольше политического шума. Одновременно ограбить один или несколько золотых приисков и выйти к границе. С пустыми руками у японцев делать нечего. Надо убить двух зайцев единым походом. Запастись золотишком и выгодно выставить себя в роли противника советской власти и коммунистического строя. План, далеко идущий. И вроде всё гладко было выстроено в голове Марка Захаровича, но что-то пошло не так. Приисковский поселок оказался не по зубам. Вохровцев нагнали много. Охрану усилили. Не штурмом же брать…
«Гладко было на бумаге, но забыли про овраги», – усмехался в уме Тюнин.
– Может быть, подоспело время расставить все точки над и? – предложил в открытую пахан.
– Что имеется в виду? – сделал недоумённый вид Марк Захарович.
– Кажется, я начал кое-что понимать.
– Что именно? Ну? Говори же.
– Я в политику играть не намерен.
– Какая политика? Это к чему такие пафосные слова?
– Чего?
– Пафосные слова, говорю, к чему?
– На непонятки меня тоже не взять.
– Ах да. – Тюнин догадался, что пахан не знает значения слова «пафосный». – Политика-то при чём? Кто в неё играет?
– Так ты и играешь, Марк Захарович.
– Я играю? – сделал ещё больше удивлённый вид Тюнин и, озираясь по сторонам, предложил: – Ну-ка, отойдём в сторонку, нельзя на глазах у людей вожакам споры спорить.
Они оба отошли за ближние деревья.
– По заграницам шастать я не намерен, – объявил пахан, – поэтому пора разбегаться.
До Тюнина дошло, что пахан пронюхал о реальных планах уйти к японцам.
– В общем, вольному воля, я никого не принуждаю. Спасибо скажите, что вызволил вас на свободу.
– Спасибо, Марк Захарович. – Пахан даже сдёрнул облезлую шапку с головы и поклонился.
– Ну, паясничать тут нелепо.
– Короче, Марк Захарович, ты все эти умные словечки при себе оставь, а нам с пустым карманом тоже не резон отчаливать. Ты же обещал золотой прииск ломануть? Ломанули?
– Не всё так просто.
– И что теперь делать? – спросил пахан, пропустив мимо ушей последнюю фразу Тюнина, сказанную просто машинально, так говорят, когда ответить совершенно нечем.
– Попробовать опять?
– Опять подломить прииск? С золотом нас с удовольствием примут в любой восточноазиатской стране. Не исключая и Японию… Раз уже подломили, еле ушли от легавых. У нас толком даже оружия нет.
– Будет