Тайны Кремля стр. 57
из ключевых, ибо получала полный и безраздельный контроль над основной функцией партии — идеологией. Должна была отныне руководить и всей печатью страны, этим «важнейшим оружием партии», и всеми издательствами, а через них — литературой и искусством, и теоретическим центром ЦК ВКП(б) — Институтом марксизма-ленинизма с его республиканскими филиалами. Столь безусловно решающая на Довольно многих направлениях сразу роль ОПиА вызвала обоснованные опасения в ПБ, в узком руководстве. Скрытная же оппозиция созданию нового отдела оказалась столь сильной, что заставила ПБ трижды — 12 октября, 14 и 21 ноября обсуждать этот вопрос, заново принимая решение. Только с третьего захода удалось окончательно утвердить и его образование, и назначение на должность начальника ОПиА ЦК ВКП(б) А. А. Жданова. Человека, хотя и являвшегося более четырех лет членом ОБ и секретарем ЦК, более трех лет кандидатом в члены ПБ, но все это время практически остававшегося как бы на обочине власти. Ведь только по решению ПБ от 16 апреля 1937 года он начал работать в Москве, в центральном аппарате один месяц из двух, а не как до того, десять дней в месяц.
Наконец, постановление от 14 ноября вместе с другим, принятым спустя семь дней, послужили своеобразным катализатором для ускорения уже шедшего процесса — неизбежного изменения состава узкого руководства. Того намерения Сталина, которое он высказал еще на февральско-мартовском Пленуме 1937 года. «Мы, старики, — многозначительно заметил пятидесятисемилетний вождь, — члены Политбюро, скоро отойдем, сойдем со сцены. Это закон природы. И мы бы хотели, чтобы у нас было несколько смен».
Поначалу и вполне логично перемены затронули только руководство партаппарата. Но именно они и позволяют со значительной долей уверенности установить весьма важное. Кто же находился среди два года державшихся в тени, разрабатывая и проводя реформы? Кто добился в том успехов и потому получил повышение? Уже 27 ноября все это и продемонстрировало решение ПБ об очередном серьезном перераспределении обязанностей среди секретарей ЦК ВКП(б).
Андреев, который с февраля 1935 года вместо Кагановича исполнял неформальные обязанности второго секретаря, председательствовал на заседаниях ОБ, курировал управление делами ЦК, а также его промышленный и транспортный отделы, теперь получил, в дополнение к прежним обязанностям, поручение «наблюдать» за работой и сельскохозяйственных наркоматов. Вынужден был теперь львиную долю времени затрачивать на решение насущных проблем экономики, а отнюдь не партаппарата.
Ежов после покаянного письма и снятия с должности наркома внутренних дел лишь номинально оставался во главе КПК, курировал ОРПО. Полностью утратил свою прежнюю роль члена «шестерки». Однако официально его освободили от все еще числившихся за ним должностей только четыре месяца спустя, 29 марта 1939 года, а принимали у него дела Маленков, заведующий особым сектором (секретариатом Сталина) А. Н. Поскребышев и управляющий делами ЦК Крупин.
Каганович, хотя это и не было зафиксировано письменно, соответствующим решением ПБ, непременно должен был, после назначения на посты зампреда СНК СССР и главы сразу двух важных наркоматов, перестать «наблюдать», как это было прежде, за работой объединенного МК-МГК.
Жданов же получил, освободив тем самым Сталина от большинства текущих, чисто рутинных дел, не только полный, чуть ли не единоличный контроль за всей идеологической сферой деятельности партии как секретарь ЦК и заведующий ОПиА, но еще и курирование многомиллионного комсомола.
О сложившемся к концу 1938 года принципиально новом балансе сил свидетельствовал состав не